Читаем Дистанция полностью

Переступив порог, останавливаюсь как вкопанная. Я оказываюсь в полностью отремонтированном здании, разделенном на несколько зон. Оглядев помещение, замечаю игровую площадку с полом из вспененного полиэтилена, заваленную яркими игрушками, коллекцию стульев, оставленных в углу у книжного шкафа от пола до потолка, заполненного книгами, а у дальней стены – мини-боксерский зал с черным мягким полом и свисающим с потолка красным боксерским мешком. Я слышу шорох за двойными дверями.

– Пола, ты здесь? Это Сиенна, – зову я ее.

Пола появляется в дверном проеме, ее блестящие белые волосы завиты, а губы накрашены красной помадой. Никогда не пойму, как она так хорошо выглядит на рассвете. Замечая меня, она излучает волнение.

– О, Сиенна, дорогая. Разве это не чудесно! – восклицает она, всплескивая руками.

– Ну да, это выглядит здорово, но я чего-то не понимаю…

Боже, неужели я забыла какую-то важную информацию? Место замечательное, но я понятия не имею, с какой стати я здесь в половине восьмого в свой выходной.

– Что ж, Сиенна, это «Убежище». Безопасное место для детей, если им оно понадобится. И здесь есть офис, в котором мы сможем работать.

– Ого, это… это замечательно, Пола. Почему ты не рассказала об этом месте раньше? Я могла бы помочь. У нас есть на это средства? – выпаливаю я, даже не подумав.

Я видела наши счета. Мы не готовы к таким расходам.

– Нам следует поблагодарить мистера Руссо. Он профинансировал и спроектировал это место. Неделями трудился, совершенствуя его и тесно сотрудничая с детьми, чтобы создать для них идеальное убежище.

На моем лице появляется улыбка.

Это потрясающее место. Я тут же вспоминаю о Максе, ему бы здесь понравилось.

– Ух ты, я и не знаю, что сказать. Оно превосходное. Мне не терпится увидеть лица детей. Благодаря этому месту у нас все наладится, Пола. – Пока я говорю, меня переполняет волнение, я впервые за долгое время испытываю настоящие эмоции и должна поблагодарить за это Келлера.

– У мистера Руссо доброе сердце, несмотря на суровую внешность. Он рассказывал, что был воспитанником государственной системы опеки. У него были трудные времена, но он знает, как это важно для них. Кстати, о… – Ее глаза блестят, когда она говорит о нем.

Я киваю, пока она болтает, и в животе у меня все сжимается, пока я снова и снова прокручиваю в голове слова Энцо.

«Может, еще не слишком поздно».

Из-за перегородки передо мной доносятся приглушенные рыдания, и они привлекают мое внимание. Я бросаю на Паулу вопросительный взгляд.

Она опускает голову и тихо вздыхает.

– Это Макс.

Желудок скручивает от страха.

– Что случилось? С ним все в порядке?

У этого ребенка просто не бывает передышек. Господи, ему всего семь.

– Его мама пропала. Я обнаружила, что он живет дома один. Он провел там последние два дня. Я не смогла с ней связаться, чтобы договориться о тренировке по боксу на следующей неделе, поэтому решила заскочить. И нашла его на полосатой кровати, он рыдал навзрыд и звал маму.

– Черт.

Во мне закипает гнев. У меня болит за него сердце. Он и так через многое прошел. Этой идиотке нужно дать пощечину.

Я на цыпочках крадусь к дверному проему, и Пола хватает меня за руку, заставляя остановиться.

– С ним там Келлер. Макс спрашивал о нем, я позвонила ему, и он сразу же приехал. Он с ним здесь с пяти утра. Вот у кого золотое сердце.

Я медленно киваю в ответ, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения.

Я здесь ради Макса, а не ради Келлера. Я нужна Максу. Но глупое сердце трепещет. Ничего не могу поделать со своей реакцией на него, даже если попытаюсь.

Она отпускает меня, и я заглядываю в дверной проем. У меня перехватывает дыхание, когда я осматриваю открывшееся передо мной зрелище, на глаза наворачиваются слезы. Это маленькая спальня, с двухъярусными кроватями по обеим сторонам от входа. Маленький Макс сидит на коленях у Келлера, прижимаясь к нему всем телом, и Келлер его успокаивает. Грудь мальчика вздымается и опускается, а Келлер обнимает его маленькое тельце своими мускулистыми руками, положив голову ему на макушку.

Мои ноги прирастают к полу. Я не могу пошевелиться. В животе порхают бабочки. В этот момент ненависть, которую я испытываю, улетучивается. Я забываю, что он сделал.

Келлер бросает на меня взгляд, полный грусти, и одаривает легкой улыбкой, на которую я не могу ответить.

Ноги двигаются непроизвольно. Я приближаюсь к ним и опускаюсь на кровать рядом. Макс отрывает заплаканное лицо от груди Келлера и смотрит на меня.

– Макс, детка, ты в порядке? – спрашиваю я, нежно поглаживая его короткие светлые волосы.

Он быстро кивает и снова поворачивает голову к Келлеру.

– Спасибо, – одними губами говорю я Келлеру, не желая прерывать их беседу.

Кажется, у него все под контролем.

Я встаю, чтобы уйти, и Келлер протягивает мне руку. Меня, как всегда, прошивает электрический разряд, пробуждающий мое тело.

– Останься. Пожалуйста.