Читаем Диссидент полностью

Телефон снова завибрировал. Сидевшие по правую и левую руку от меня лорды Нэсфорест и Роул, вперили укоряющие взгляды и поджали губы. Пришлось извиниться перед ними: я приложил правую руку к сердцу и слегка склонил голову.

Лорд Роул кивнул в ответ, похлопал по моей руке. Извинения приняты…

В сообщении говорилось:

«Чёрт бы побрал дядюшку Вальтасара! Жду!»

Я убрал телефон и снова откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

«Бу-бу-бу-бу-бу…», – гуляло по залу монотонное бормотание сэра Сэсила, словно волны прилива и отлива одряхлевшего засыпающего моря. Но разве море может быть старым и одряхлевшим?.. Наверное, может. Это люди приписывают ему мифические смыслы, а он такой, какой есть… И тогда эти мифы приобретают реальность, но только для нас…

Сейчас я ощущал старость. Она противоречила другой реальности, той, что видят окружающие люди. Да и сегодня из зеркала на меня смотрел молодой двадцатипятилетний повеса. Но это было утром. Утро прошло. Запоздавший завтрак сигнализировал его окончание скребущим по пищеводу заветренным сандвичем и не очень ароматным чаем. Вторая половина дня прибавила годы в виде памятной отповеди сэра Сэсила. А нахождение в зале Палаты окончательно состарило и растворило во всеобщем старческом маразме традиций, установлений и «Ордере поведения» лорда Палаты.

Так что сейчас новый пэр был стариком. А одной из неизменных традиций старости являются воспоминания. Они неотвязны, неуместны и несносны. Это, во-первых. А во-вторых, это свидетельствует о дурном «воспитании» памяти. В таких случаях принято требовать сатисфакции. Но от кого? От себя?.. Смешно, но на первый взгляд… Можно, конечно, посчитаться и с собой. Но и это должно выглядеть прилично для общества. Мы слишком «вросли» в традиции, установления и правила, въевшиеся в общество за долгие века, чтобы пошлым образом пускать пулю в лоб. Для этого есть «русская рулетка» и подходящая компания – благородная игра благородных джентльменов…

Конечно, «русская рулетка», пуля в лоб – привлекательная мысль для скучающего джентльмена или эстетствующего денди, но не для меня, поскольку ещё не соскучился от однообразия жизни, не покрылся ржавчиной и мхом рутины. Возможно, это ждёт впереди, но не сейчас…

«Так. Стоп!» – меня снова потянуло куда-то в сторону, отвлекая от главной мысли. А какова главная мысль?.. Старость?.. Нет, не сама старость, а её хроническая болезнь – память. Почему бы двадцатипятилетнему повесе не погрузиться в старость и память, въевшуюся в геном ядом многих поколений предков?.. Но для чего?.. Наверное, для того, чтобы, наконец, понять: Кто ты, Лесли? Ведь для этого не было времени… Стоп! Не лукавь!.. Время бы-ы-ы-ло… Детство, юность, учёба, учителя, отец. Но так и не повзрослевший недоросль не озаботился этим вопросом тогда. Почему?.. Да потому что отец был рядом! Он умело и тактично вёл вперёд инфантильного субъекта в розовых очках. Романтик развлекался, думая, что пустота и есть блаженство, а тяжёлый сверхплотный сгусток материи, именуемый жизнь, где-то там, далеко… И эта жизнь находится в умелых руках мага – отца… Пора взрослеть. Иначе получится плохо…

– Прошу голосовать за проект билля «О запрете ночного брожения», – торжественно пронеслось по залу. Лорды ожили, задвигались, прокатился радостный приглушённый гул голосов. – Кто «За», достопочтенные джентльмены, прошу нажать чёрную кнопку. Кто «Против» белую.

Ещё не отойдя от мыслей, я протянул расслабленную руку к пульту и нажал ближайшую кнопку – чёрную.

– А вы молодец, сэр Лесли. Приятно видеть, как дети продолжают дела отцов. Сэр Алекс был традиционалистом. Вижу вы тоже. Нашей партии традиционалистов нужна такая молодёжь как вы. Разрешите пожать вашу руку, – произнёс лорд Роул.

– О, что вы, – я смутился и пожал его руку.

– Не смущайся, мой мальчик, – переходя на более доверительный язык общения, произнёс сэр Роул. – Я помню тебя ещё маленьким на поле для гольфа. Мы тогда часто играли в гольф с твоим отцом и сэром Сэсилом.

– Да, да. Конечно, – ответил я, хотя не помнил, чтобы Роул играл с отцом в гольф…

В буфете я пробыл недолго. На скорую руку перекусил, задобрив желудок хорошо прожаренным натуральным стейком и алкоголем на два пальца в стакане. Затем поднялся на третий этаж Палаты, ощущая некоторое внутреннее удовлетворение. В таких случаях всегда посещает один и тот же вопрос: мозг находится в голове или желудке?..

Я легкомысленно усмехнулся и направился к кабинету сэра Вальтасара Сэсила…

В приёмной кабинета, напротив входа, стоял стол секретаря, за которым в кресле, в раскованной позе, сидела юная девица…

Очаровательная Нора была в белой блузе, пуговки на которой застёгнуты не все, проецируя взгляду очертания прелестной груди, и мини юбке светлых тонов. Под юбкой нижнего белья не было, демонстрируя каждому входящему женские прелести, которые так волнуют мужчин. Но всё это выглядело несколько физиологично и, скорее, отвращало, нежели привлекало взгляд потенциального партнёра…