Чтобы выразить конкретно неуважительное отношение к Субботе, христианам настоятельно рекомендовали в этот день поститься, а не праздновать. Такой обычай был впервые введен, по-видимому, гностиком Маркионом (около 150 г. н. э.), хорошо известным своей антииудейской и «антисубботней» доктриной. Субботний пост поощрялся и папскими декретами с целью продемонстрировать если воспользоваться выражением Папы Сильвестра (314–335 г. н. э.) — отделение от евреев и «презрение к ним — exacratione Judaeorum». Эта практика навязывалась Римско-католической церковью в течение столетий, свидетельством чего является попытка Папы Льва IX предписать субботний пост также и Восточной православной церкви. Отказ последней признать такой пост был одной из причин ее исторического разрыва в 1054 г. с Римско-католической церковью.

ЧАСТЬ II: ОТНОШЕНИЕ К СУББОТЕ В СРЕДНИЕ ВЕКА И В ЭПОХУ РЕФОРМАЦИИ

Суббота в средние века

После издания императором Константином Закона о воскресном дне (321 г. н. э.) сложилась новая ситуация. Отсутствие каких-либо распоряжений от Христа или Его апостолов в отношении соблюдения Воскресенья вынуждало руководителей церкви отстаивать это посредством обращения к Четвертой Заповеди. Это делалось через произвольное и искусственное разграничение связанных с ней моральных и ритуальных аспектов. Подразумевалось, что моральный аспект включает связанный с сотворением мира закон соблюдения одного из семи дней, в то время как ритуальная часть интерпретировалась как конкретное указание Моисеем седьмого дня. Таким образом, соблюдение Субботы по принципу «один день из семи» оказывалось для христиан обязательным, в то время как определение Субботы в качестве требующего соблюдения седьмого дня было упразднено Христом якобы из-за того, что этот день был задуман, чтобы помочь евреям отмечать сотворение мира и испытывать божественный покой.

Спорить о том, что конкретное указание седьмого дня — это ритуальный аспект Субботы по причине предназначения этого дня для поддержки евреев в праздновании сотворения мира и переживании ими божественного покоя, означает быть слепым к тому факту, что христиане нуждаются в этой поддержке в такой же мере, как и евреи, это означает поставить христиан в тупик — относительно причин для посвящения одного дня недели служению Богу.

Это искусственное разграничение, сформулированное, в частности, Фомой Аквинским (около 1225–1274 гг.), стало общепринятым логическим обоснованием для отстаивания права Церкви вводить и регламентировать соблюдение воскресного дня и религиозных праздников. Это имело своим результатом появление детально разработанной законнической системы соблюдения Воскресенья, сходной с системой соблюдения Субботы раввинами.

Деятели эпохи Реформации и Суббота

В шестнадцатом веке деятели Реформации по-новому сформулировали уже предлагавшееся в прошлом разграничение моральных (связанных с сотворением мира) и ритуальных (Моисеевых) аспектов соблюдения Субботы. Их точка зрения определялась, главным образом, тем, как они представляли себе связь между Старым и Новым Заветом.

Лютер отстаивал идею коренного разграничения Старого и Нового Заветов. Подобно Маркиону и Иустину, он подвергал критике соблюдение Субботы как установленное Моисеем «специально для еврейского народа». В своем «Большом Катехизисе» (1529) Лютер разъясняет, что вопрос о Субботе имеет «чисто внешний характер, так же как и другие установления Ветхого Завета, привязанные к определенным обычаям, лицам и местам, и от исполнения которых нас освободил Христос».

Такое коренное разграничение Старого и Нового Заветов, или. Другими словами. Закона и Евангелия, было принято и получило дальнейшее развитие во многих современных антиномических вероисповеданиях, включая Всемирную Церковь Бога и другие, прежде соблюдавшие Субботу религиозные объединения. Эти церкви обычно заявляют, что соблюдение Субботы введено Моисеем, а Христос исполнял его, а затем упразднил. Следовательно, христиане Нового Завета освобождены от соблюдения какого бы то ни было дня.

Кальвин отверг предложенное Лютером резкое противопоставление Закона и Евангелия. Стремясь сохранить основополагающее единство Старого и Нового Заветов, он христианизировал Закон, придав Заповеди соблюдения Субботы — по крайней мере, отчасти — символический смысл. Кальвин признавал соблюдение Субботы в качестве закона, данного человечеству в связи с сотворением мира, и в то же время он утверждал, что «с пришествием Господа нашего Иисуса Христа ритуальная часть Заповеди была отменена». Точку зрения Кальвина приняли такие реформатские церкви, как пресвитерианская, конгрегационалистская, методистская и баптистская.