Читаем Диско полностью

На сцене появился Скутер. Не могу сказать, чтоб я была его поклонницей и хотела бы пополнить им свою музыкальную коллекцию, но меня интересовали, даже удивляли и его облик, и его шоу. Хотя это и неправда, но мне все время казалось, что он неживой – механический, божественный, какой угодно, только не человек. Оскал звериный, глаза неподвижные, будто стеклянные и раскрашенные. Я слишком уяснила, что все блондины – холодные, но этот был скала и ледокол одновременно. И как только можно под таким образом вводить в репертуар столь громкую музыку? Непонятно, откуда может взяться усилие души. А он и не пел, только время от времени вставлял какие-то непонятные слова ужасным голосом, от которого тряслись стены. Продолжалась музыка, а он вновь и вновь пересекал сцену и на краях ее резко раскидывал руки, будто его пронзало звуком; тогда он казался единственным героем огромной высокогорной оперы.

Героической была музыка… Не знаю, отчего это зависело – от громкости, от безмолвия, бессловесности, от ассоциаций… Чувствовался мне, и не с помощью органов, наполненный чем-то воздух – словно каким-то веществом. Это находилось уже внутри меня и будоражило кровь. Мелодия перерабатывалась во мне в нечто ощутимое – и оно, в свою очередь, распирало грудь, будто порываясь на волю, в пространство. Так окружающий мир входил в меня, а я растворялась в мире – вечная метаморфоза первоначала, хаоса, из которого все получается, но куда все и уходит… Я становлюсь титаном, могу объять необъятное, множусь в целую армию, нахожу мужское начало – разве это невозможно? В любом живом, в древности задуманном, скрывается тайна – тайна мудрости и силы, и мы ее знаем, мы носим ее генетически, подсознательно. Оказывается, есть шанс вскрыть феномен мира! Тьма породила свет – и внутри нас девственная темнота! Кто об этом думал? И там зарождаются светлые слезы, светлые помыслы, блестящие идеи – чувство прекрасного и жажда искусства, когда это надуманное прекрасное вырывается наружу. В мире все так здорово связано – и почему только самое что ни есть естественное иногда обзывают пошлостью? Да, во мне парень – и он гораздо лучше, чем я! А самое главное – пробудился он от прекрасного, от музыки, от могучего громкого звука, похожего на клич в горах. И случилось это не сейчас, в зале, а очень давно, когда я ещё начинала жить… Песни идут одна за одной, я не запоминаю названий – зачем? Мне хорошо в этой музыке – как в чем-то былом – приятном, родном, живительном, первоначальном, ПЕРВОМ… Как известно, все первое всегда воспринимается острее. И картинки прошлого начинают возвращаться ко мне – так много уже прошлого, мертвый груз всего ПЕРВОГО… Может быть, каскад своеобразной музыки постепенно привел меня к пониманию, а это отдельная мелодия здесь и не ключевая? Но стоило как следует разлиться, разыграться и войти в полную силу песне «How much is the fish», я вдруг вспомнила свою первую любимую музыку. Весь этот концерт, оказывается, сплошная ностальгия по бывшей когда-то новизне моей уже старой и проверенной идеи-фикс.

Мне было пять лет, когда я услышала песню группы «Европа» под названием «The final countdown» – и такое она произвела на меня впечатление, что я до сих пор живу под властью ассоциаций, возникших у меня в результате прослушивания. С тех пор я нравственно больна героизмом и мужским началом. Я пишу о сплошной самоотверженности, военной славе, подвигах; я воспеваю мужскую красоту, мои литературные герои – сплошные мальчишки, все они – мои близнецы. Я в себе чувствую парня. Во всех встречных и поперечных молодых людях я ищу прекрасное – и здорово завожусь, когда нахожу. Некоторые думают, что я очень влюбчивая, но это не любовь, а гордость создателя. Это так же трудно понять, как бисексуализм признать положительным явлением. Боже, что с нами станет?!