Читаем Диско полностью

– Никакой личной жизни, – сказала я горько и автоматически переключилась на фотогалерею. И что вижу?! Знакомый интерьер со светлыми шкафами… Сидит на столе мое ладо с шикарной улыбкой на шикарном лице. «А теперь результат усилий, – пронеслось в голове, – кухня Мигеля Мартинеса вам под окно!» Вот один из редких случаев, когда неплохо бы протереть глаза… Какое-то чувство поднималось во мне – странное, похожее на священный ужас, как будто я увидела колоссальное существо. Я смотрела на эту кухню, как на алтарь преображения и чувствовала себя, как громом разбитый фанатик или неразумное животное, бьющееся в инстинкте самосохранения. Слабо сознавая, что делаю, я схватилась за рюкзак и подскочила, выпутываясь из стула.

– Куда ты? – удивилась Анна.

Я думала, что совершенно онемела и не смогу двух слов связать, но, к своему изумлению, прошипела ей на ухо:

– Это его кухня. Смотри! А я ухожу!

На улице уже отсвечивало синим. Воздух дрожал – будто от холода! – сплошной массой, ощутимой, окрашенной материей, дождевой тучей, океаном. Его пронизывали естественные биологические импульсы, не подавленные ветром, которые роднят все стихии – как живое с живым… Этот свет входил в мои глаза, жил внутри, распираемый чувством и центробежной силой. Каждому человеку кажется, что планета вращается вокруг него одного, а для меня в ту минуту часть земного мира рушилась сверху и другая половина уходила из-под ног. Парадоксально – в движении! – стараясь унять сердце, бежала, почти не разбирая дороги, уставившись на свою мелькавшую обувь. Я могу видеть тот же сон каждую ночь, много-много часов подряд – и считаю его кошмаром, застоем в мозгах, болезнью, наконец! Но если и днем лезет в глаза подобное видение – что думать, как разводить понятия? Была ли эта фотография реальной и обычной в ряду других, а сон – ее продолжением; или сон был все-таки нездоровым сном, перешедшим в манию преследования? Наверное, кухня мне только показалась, застряла в памяти – но есть свидетели обратного. Не может же существовать в открытую такой нонсенс, не поддающийся объяснению… Хотя нонсенсы как раз и не должны объясняться. Не знаю, что думать, не нахожу логики – а может быть, от нее я так упорно умираю?

– Эмоции в Ид! Иначе сойду с ума…

Внезапно (хотя только этого и ждала), с обрывками тупых мыслей, обессилевшая под тяжелым рюкзаком, подошла к дому, – но уткнулась в запертую дверь.

– Зэкери!! – крикнула я отчаянно, почти с визгом. Все земные ощущения вдруг снизошли на меня: ужасно обидно, холодно и тошнит. Со злостью вытащила из кармана ключ и чуть не разорвала подкладочную ткань. В комнате лежал опрокинутый стул, а парня и след простыл. Зэкери! Я посылала его за продуктами, но он до сих пор не пришел! У всех свои занятия, одна я забилась в угол, потому что никому не нужна – ни в большом деле, ни в малом. Неужели я так много прошу? Может быть, только бОльших проблем… Но я хочу – как мученик… за веру. Любовь у меня – сплошная вера… От сумерек рябило в глазах черными квадратами, и я устроила себе ночь: закрыла глаза и упала на постель.

– Не может быть такого абсолютного совпадения, – долбило в голову. – Здесь какой-то знак, знамение…

Внезапно все это исчезло и появилась другая стукающая мысль: «Есть, я хочу есть, есть, я хочу есть…»

И потом уже – ничего.

Его лицо и длинные волосы появлялись постепенно, выступая из пелены, как однажды в снежный вечер. В эту минуту он странно напомнил мне Джордана Шелли. Неужели я все еще в терминальном классе?..

– Шарлотта, Шарлотта, – тормошил меня Зак. – Что с тобой? Просыпайся! У тебя с сапог капает. Я принес еду! Ты слышишь?

– Я не буду есть, – произнесла я без всякого выражения, еле слыша собственный голос.

– Не будешь есть?

– Нет, – ответила я тверже. И сердито добавила: – ПРИТАЩИ МНЕ ЕГО РАНЬШЕ! Зак внезапно встал и ушел. Вскоре он вернулся с пачкой плавленого сыра и насильно всунул часть содержимого мне в рот.

– Я думаю, – сказал он, усаживаясь обратно, – тебе надо, наконец, с ним познакомиться.

– Как? Он ни разу не встретился нам на улице.

– Шарлотта, мне бы твои проблемы. Он же знаменитый человек, у него полно выступлений. Скоро начнется чемпионат по парным танцам. Тебе не кажется, что стоит там побывать?

– У меня не хватит на это денег. Мы ведь договорились пойти на Скутера.

– Танцы могут назначить раньше.

– А если нет?

– Не важно. Линда возьмет тебя с собой.

Я резко села и схватилась за голову.

– Зачем туда идти? Что там делать? Не бросаться же на него!

– Именно! Беги на сцену и целуй его. Слышишь? По крайней мере, лед тронется.

– Заки, помолчи. Это сплошные глупости…

– Ты сама просишь помощи! И я говорю тебе то, что сказала бы Мари. В таких делах она никогда не ошибается.

Я устало касалась лица кончиками пальцев, потом бессмысленно посмотрела на ладони: они были в сыре.

– Мне кажется, – пробормотала я с полным ртом, – что я должна его забыть…

Малыш усмехнулся:

– Голову не жалко?

–Что?

– Мигеля Мартинеса можно ТОЛЬКО ОБУХОМ из тебя выколотить.