Читаем Директива Джэнсона полностью

В течение многих лет Джэнсон не раз мысленно представлял себе, как прикончит человека, убившего его жену. И вот наконец его мечта сбылась.

Но он испытывал лишь тошноту и отвращение.

* * *

Темноволосый человек, стоящий на трибуне, произносил речь о задачах, поставленных новым тысячелетием. Джэнсон пристально всматривался в каждую линию, в каждый изгиб его лица. Этот человек был похож на Петера Новака. Присутствующие в зале примут его за Петера Новака. Но ему недоставало повелительности и харизматичности легендарного гуманиста. Голос у него был слабым, дрожащим. Человек на трибуне заметно нервничал, чувствуя себя не в своей тарелке. Джэнсон догадывался, какое будет вынесено заключение: «Разумеется, речь великолепная. Однако бедный мистер Новак был немного не в себе, не так ли?»

— Полстолетия назад, — говорил человек на трибуне, — эта самая земля у нас под ногами, тот участок, который занимает комплекс Организации Объединенных Наций, был подарен ООН семейством Рокфеллеров. История помощи частных лиц этой самой общественной из организаций восходит к корням Объединенных Наций. И если я смогу, в меру своих скромных возможностей, оказать какую-либо помощь, я буду очень рад. Сейчас постоянно говорят о том, что «человек должен отдавать свои долги обществу»; моим обществом всегда была общность всех народов земного шара. Помогите мне помочь вам. Покажите, как я могу принести максимальную пользу. Для меня это будет огромное счастье, великая честь — но на самом деле это не более чем моя святая обязанность. Этот мир отнесся ко мне так благосклонно, и я могу надеяться лишь на то, что смогу сполна вернуть свой долг.

Слова, безусловно, принадлежали Новаку — поочередно обаятельные и резкие, скромные и надменные и в конце концов, неизменно побеждающие. Однако произносились они непривычно робким и запинающимся голосом.

И один только Джэнсон знал истинную причину этого. Ну как он мог только вообразить, что ему удастся обмануть своего великого наставника? «У тебя слишком короткие руки, чтобы драться с Господом Богом», — как-то в шутку сказал ему Демарест. Однако в этих словах была убийственная правда. Ученик восстал против учителя, послушник попытался перехитрить наставника. Лишь тщеславие не позволило Джэнсону увидеть то, что его замысел был изначально обречен на провал.

Человек на трибуне закончил свое обращение, и зал встал, приветствуя его бурной овацией. Если выступлению и недоставало чего-то в стиле подачи, оно с лихвой восполнило это риторической привлекательностью. К тому же кто осмелится винить великого человека в каких-то незначительных мелочах? Джэнсон с каменным лицом вышел из зала, и гул восторженных аплодисментов утих только тогда, когда за ним закрылась дверь.

Если Демареста нет на Генеральной Ассамблее Объединенных Наций, где же он?

Генеральный секретарь ООН, объявив двадцатиминутный перерыв, спустился с подиума вместе с оратором, и они удалились в застеленный ковром кабинет.

Только сейчас до Джэнсона дошло, что во время борьбы провод наушника оборвался; наспех соединив его, он услышал сквозь треск обрывки разговора. В узле галстука Матье Зинсу установлен микрофон: сейчас этот микрофон был включен.

— Нет, это явас благодарю. Но мне все же хотелось быпереговорить с вами наедине, как вы и предлагали.

Голос был с трудом слышен из-за шумов.

— Разумеется, — ответил Зинсу.

Он находился рядом с микрофоном, поэтому его голос звучал громко и отчетливо.

— В таком случае, почему бы нам не пройти в ваш кабинет, в здании секретариата?

— Вы хотите сказать, прямо сейчас?

— Боюсь, у меня совсем нет времени. Полагаю, другого такого случая скоро не предвидится.

Зинсу ответил не сразу.

— Что ж, следуйте за мной. Мой кабинет на тридцать восьмом этаже.

У Джэнсона мелькнула мысль, не ради него ли сделал это уточнение генеральный секретарь.

Что-то должно произойти. Но что именно?

Джэнсон бросился к восточному выходу из здания Генеральной Ассамблеи, а затем поспешил к огромному зданию секретариата. Его правое колено отзывалось пронзительной болью на каждый шаг, шрамы и ссадины ныли — кагамец наносил удары не только сильно, но и прицельно. Но сейчас не было времени думать об этом.

Забежав в здание секретариата, Джэнсон показал охраннику свое удостоверение, и тот махнул рукой, пропуская его. Заскочив в кабину лифта, Джэнсон нажал кнопку тридцать восьмого этажа. Матье Зинсу и Петер Новак, кем бы он ни был, будут здесь через несколько минут.

Пока Джэнсон поднимался на верхние этажи небоскреба, наушник в его ухе молчал. Металлическая кабина экранировала радиосигнал.