Читаем Директива Джэнсона полностью

Мужчины в дорогих костюмах собрались в роскошной гостиной, дожидаясь его, и Джэнсон узнал почти всех. Вот государственный секретарь, круглолицый здоровяк, на этот раз выглядящий далеко не таким бодрым, как обычно. Помощник секретаря государственного казначейства США по международным вопросам, полный невысокий экономист, получивший образование в Принстонском университете. Худощавый председатель национального комитета по разведке. Заместитель директора разведывательного управления министерства обороны, коренастый мужчина с постоянной тенью щетины на лице. Остальные были бесцветными взволнованными техническими работниками; Джэнсону был хорошо знаком такой тип чиновников.

— Присаживайтесь, Пол. — Да, это Дерек Коллинз, в неизменных неказистых черных очках, скрывающих серо-стальные глаза. — Чувствуйте себя как дома. — Криво усмехнувшись, он обвел рукой вокруг. — Если можно считать это домом.

Просторная гостиная была обшита деревом и отделана лепниной в духе Англии XVII столетия; стены из мореного красного дерева тускло сверкали в свете изумительной хрустальной люстры. Паркетный пол выложен затейливым узором из перемежающихся светлых и темных паркетин, дуба и черного дерева.

— Приносим извинения за сознательный обман, Пол, — продолжал Коллинз.

Сознательный обман?

— Курьер был вашим человеком, — рассеянно произнес Джэнсон.

Коллинз кивнул.

— Нам, как и вам, пришла та же самая мысль получить доступ к входящим документам. Как только курьер доложил о том, что вы попытались установить с ним контакт, мы поняли, что перед нами открывается замечательная возможность. Понимаете, на приглашение, отпечатанное золотом, вы бы все равно не откликнулись. Только так я мог заставить вас прийти сюда.

— Заставить меня прийти?— От негодования Джэнсон едва не поперхнулся этими словами.

Коллинз переглянулся с президентом.

— Кроме того, это лучший способ доказать этим достойным людям, что у вас по-прежнему есть все что нужно, — сказал директор Кон-Оп. — Продемонстрировать, что ваше мастерство соответствует сложившейся о вас репутации. И прежде чем вы начнете дуться и обижаться, позвольте вам объяснить, что люди, собравшиеся в этой комнате, это все оставшиеся в живых, посвященные в тайну программы «Мёбиус». Хорошо это или плохо, но отныне вы член этой группы избранных. Из чего следует, что ситуация действительно безвыходная: дяде Сэму нужна ваша помощь.

— Будьте вы прокляты,Коллинз!

Убрав пистолет в кобуру, Джэнсон подбоченился, переполненный яростью.

Президент смущенно кашлянул.

— Мистер Джэнсон, нам действительно без вас не обойтись.

— При всем моем уважении, сэр, — ответил Джэнсон, — с меня достаточно лжи.

— Следите за своими словами, Пол, — вмешался Коллинз.

— Мистер Джэнсон! — Президент посмотрел в глаза Джэнсону своим знаменитым проницательным взглядом, который, судя по обстоятельствам, мог быть и скорбным, и веселым. — Для большинства тех, кто работает в Вашингтоне, ложь является родным языком. Тут я не буду с вами спорить. Ложь есть, и, увы, она будет, потому что этого требуют интересы страны. Но я хочу, чтобы вы кое-что уяснили. Вы присутствуете на совещании сверхсекретного закрытого федерального правительственного органа. Здесь не ведутся стенограммы, магнитофонные записи — ничего. Это означает, что мы можем говорить начистоту, и именно этим мы сейчас и займемся. Настоящее совещание не имеет никакого официального статуса. Его нет в природе. Меня здесь нет, и вас тоже. Это ложь, но это ложь во благо — она позволит сказать правду. Всю правду. Ибо здесь и сейчас мы собрались для того, чтобы говорить правду — вам и друг другу. Никто не будет пытаться запудрить вам мозги. Но сейчас крайне важно вкратце ввести вас в положение дел, сложившееся с программой «Мёбиус».

— Программа «Мёбиус», — повторил Джэнсон. — Меня уже ввели в курс дела. Величайший филантроп и гуманист во всем мире, одинокий посланник, «миротворец» — в действительности это проклятая выдумка, преподнесенная вам в подарок вашими друзьями из Вашингтона. Этот святой наших дней на самом деле от начала и до конца является... чем? Делом рук команды расчетливых политиков.

— Святой? — остановил его председатель национального комитета по разведке. — Религия здесь никак не затронута. Мы оченьвнимательно следили за этим.

— Хвала Всевышнему, — ледяным голосом откликнулся Джэнсон.

— Боюсь, вам известно далеко не все, — заговорил государственный секретарь. — Если принять в расчет, что это самая опасная тайна в истории нашего государства, станет понятно, почему мы действовали... скажем так, чересчур осторожно.

— Я ознакомлю вас с основными моментами, — сказал президент. Было очевидно, что он возглавляет совещание; человеку, привыкшему повелевать, не нужно делать ничего особенного для того, чтобы подчеркнуть свое положение. — Так вот, все дело в том, что творение рук наших стало... в общем, уже не нашим. Мы потеряли над ним контроль.

— Пол! — вставил Коллинз. — Честное слово, вы бы лучше сели. Разговор будет длинным.