Читаем Дипломат полностью

– Если вы попадете в Ватикан, – нетерпеливо поучал Асквит, – вы и сейчас сможете увидеть там покрывало с отпечатком лика Христа. Как-то раз я осматривал Ватикан с одним знаменитым итальянским биологом и совершил грубую ошибку. Я попросил его на плохом итальянском языке показать мне Вероничеллу. Прошло немало времени, пока я понял, почему мой друг биолог так поспешно покинул меня, не сказав ни слова. Оказалось, что Вероничелла – это название какого-то слизняка из семейства брюхоногих и не имеет ничего общего со священным покрывалом.

– Как это на вас похоже! Обдумываете целыми месяцами всякие каверзы только для того, чтобы перенести вашу войну против папизма на территорию противника, – съязвила Кэтрин.

Джейн попросила мужа не богохульствовать.

– Богохульствовать? – возмутился Асквит. – Я низвергаю идолов!

– Разве при этом необходимо проявлять такую неистовую кровожадность? – сказала Кэтрин.

– Неужели я кровожаднее крестоносцев, разящих мечом?

Джейн Асквит принесла коньяк и рюмки.

– Может быть, хоть это угомонит тебя, – сказала она. – И налей мистеру Мак-Грегору.

Асквит разлил коньяк по рюмкам и сказал: – Вы ведь не пьете этого снадобья, Мак-Грегор?

– Нет, коньяк я пью, – ответил Мак-Грегор. – Я не люблю виски.

– Удивляюсь, как это вы вкушаете от сего. Вы кажетесь таким благочестивцем.

– Я благочестив и смиренномудр, – сказал Мак-Грегор, зная, что если он не подхватит шутки, Асквит не даст ему покоя.

– Вероятно, ваш отец был пьяница, – не отставал от него Асквит.

– Насколько мне известно, нет.

– Одна крайность обычно проистекает из другой. Возьмите моего братца лорда Кэчелота. Спортсмен и выпивоха, пьян от рождения. А его дети глупеют от чрезмерной умеренности – и все из-за постоянного пьянства папаши. Убеждал его сократиться, чтобы и дети его могли в свою очередь немножко покутить, но он называет их трезвыми дураками и лезет из кожи вон, чтобы преподать им дурной пример.

– Единственная беда Филиппа – это подагра, – сказала Джейн. – Вовсе он не пьяница.

– Ты его защищаешь, потому что он видный мужчина.

– Филипп, по крайней мере, хорошо ездит верхом, – заметила Кэтрин Клайв.

– Верховая езда – занятие для самовлюбленных фанфаронов!

– И потом он остроумен.

– Набитый болван, шут!

Мак-Грегор не принимал участия в разговоре Кэтрин Клайв, Джона и Джейн Асквит о нравах и безнравственности, о вкусах, доходах и развлечениях их родственников и друзей, которых он не знал и которые не принадлежали к его кругу. С их стороны это вовсе не было проявлением невоспитанности. Наоборот, они как бы показывали, что Мак-Грегор свой человек и что к нему хорошо относятся. Мак-Грегор чувствовал это и при случае кивал и улыбался, понимая, что это мир Кэтрин, а не его мир и никогда его миром не будет. Но Кэтрин снова вовлекла его в разговор.

– Вам не надоели наши сплетни, мистер Мак-Грегор? – спросила она.

Вот теперь она хочет выставить его дураком. – Почему же они должны мне надоесть? – сказал он.

– Ведь вы не знаете этих людей.

– Нет, не знаю. – Он сдерживался, потому что любой более резкий ответ задел бы и хозяев.

– А кто ваши знакомые в Лондоне? – спросила она.

– Самые обыкновенные люди.

– Но кто они? Похожи на вас? Такие же осторожные?

– Да, пожалуй, не такие сумасброды, как ваши друзья.

– Они, должно быть, ужасно скучные!