Читаем Диоген полностью

Диокл сообщает, что Диоген убедил Кратета все свои земли отдать под пастбища, а все свои деньги бросить в море… Часто к нему приходили родственники, чтобы отговорить его, но он был непоколебим и прогонял их палкой» (Диоген Лаэртский. VI. 87–88).

Тут мы имеем две версии распоряжения Кратета своим богатством. Имея понятие о его характере, больше верится в первую, согласно которой он заставил деньги послужить людям, а не прибег к их бессмысленному уничтожению, как советовал наставник. Другое дело, что сам Диоген в подобной ситуации, скорее всего, именно так бы и поступил, — дескать, не доставайтесь тогда, деньги, никому! Кстати, указанная здесь цифра — 200 талантов — по меркам IV в. до н. э. составляет какую-то совершенно колоссальную сумму для состояния частного лица. Человек, ее имевший, должен был бы считаться первым богачом всей Эллады (например, в государственной казне Македонии до похода Александра Великого на персов хранилось около 60 талантов).

Признаться, мы подозреваем, что восхваляющая Крате-та традиция допустила в данном случае некоторое преувеличение. Однако, как говорится, дыма без огня не бывает, и вряд ли можно сомневаться в самом том факте, что он, располагая весьма и весьма значительными средствами, отказался от них без всякого сожаления. А ведь это, между прочим, Поступок с большой буквы. Под стать раннехристианским подвижникам (раздавать свое имущество бедным и принимать на себя обет добровольной бедности призывал Христос), а ведь мы в эпохе, на несколько веков предшествующей рождению христианства.

Кратет воистину делом продемонстрировал, что он готов воплощать в жизнь кинический идеал. Чем-то подобным не мог бы похвастаться, пожалуй, даже и сам Диоген, который, напомним, из состоятельного человека стал нищим не по собственной воле, а по решению граждан Синопы, изгнавших его, — тогда-то он и прибыл в Афины почти без имущества, только с рабом Манетом, да и тот потом убежал…

Что же касается Кратета, есть ведь и третий рассказ о том, как он поступил с богатством. «Деметрий Магнесийский сообщает, что свои деньги Кратет положил у менялы, договорившись так: если его дети будут, как все, тот отдаст им деньги, если же они станут философами, то раздаст деньги народу, потому что философам деньги не надобны» (Диоген Лаэртский. VI. 88). В этой версии ученик Диогена не отрекается от денег вовсе, но отказывается ими пользоваться, «зарезервировав» их для детей, да и то с оговоркой — только на случай, если они не пойдут в философию, то есть не последуют по его собственному пути. Вновь перед нами предстает человек, к себе предъявляющий жесткие требования, а по отношению к другим мягкий и терпимый.

Кратет писал неплохие стихи (Диоген этим не занимался). Имеет смысл процитировать некоторые дошедшие до нас отрывки.

Льстецу талантов — пять, но ничего — другу;

Философу — обол, зато талант — девке.

Чтобы понятнее стал сатирический пафос автора, приведем данные о соотношении фигурирующих тут мер стоимости (выше они все упоминались, но разрозненно и без связи друг с другом). Драхма соответствовала шести оболам, мина — ста драхмам, талант — шестидесяти минам.

Мне вся земля — обитель и приют,

В котором — все, что нужно, чтобы жить.

Здесь перед нами поэтическая проповедь космополитизма, свойственного киникам. Особенно любил Кратет сочинять пародии, беря за образец какое-нибудь известнейшее произведение и вкладывая в него кинические идеи. Есть у Гомера в «Одиссее» знаменитое место:

Кратет взял его и «препарировал» в духе кинизма, введя, в частности, образ сумы — едва ли не главного атрибута адептов этого учения:

Город прекрасный, прегрязный, цветущий, гроша не имущий.

Нет в тот город дороги тому, кто глуп, или жаден,

Или блудлив, похотлив и охоч до ляжек продажных.

В нем обретаются тмин, да чеснок, да фиги, да хлебы,

Из-за которых народ на народ не станет войною:

Здесь не за прибыль и здесь не за славу мечи обнажают.