Читаем Диоген полностью

Что бы делал Перикл, если бы в его эпоху не было рабов? Думается, он делал бы примерно то же самое, то есть занимался бы политикой. Он был богатым человеком, и основой его (и таких людей, как он) богатства было, конечно, не рабовладение, а крупное по греческим меркам землевладение. Не будь рабов — Перикл все равно не бедствовал бы. Он, например, разделив свои земли на небольшие наделы, сдавал бы их арендаторам (арендные отношения в классических Афинах были широко распространены). Или обрабатывал бы руками вольнонаемных. Кстати, тратил бы на оплату этих батраков лишь чуть-чуть побольше, чем на содержание соответствующего количества рабов — а может быть, даже и меньше.

Одним словом, общий принцип можно сформулировать так: в большинстве греческих полисов, безусловно, применялся рабский труд, в некоторых из них — даже в значительном количестве, но вряд ли можно сказать, что они совсем не могли обходиться без рабовладения, что оно определяло характер их общества. Все-таки греческая античность — в основе своей крестьянская, а не рабовладельческая цивилизация.

* * *

Коль скоро речь зашла о том, как Диоген оказался в рабском статусе, мы сделали этот экскурс о рабах и рабстве, дабы развеять некоторые мифы, бытующие в связи с феноменом древнегреческого рабовладения. А теперь вернемся к нашему герою. Есть во всей этой истории с ним один смущающий нюанс: в свидетельстве источника сказано, как мы помним, что философ был захвачен пиратами, когда плыл на Эгину, и отвезен на рабский рынок.

В принципе пираты именно так и поступали со своими жертвами. Точнее, овладев кораблем с пассажирами, морские разбойники сразу производили их «сортировку»: людей, по их оценке, состоятельных они оставляли у себя в качестве заложников и приказывали им писать своим домашним письма с просьбой прислать выкуп. А тех своих пленников, с которых, как они видели, взять нечего (Диоген, разумеется, относился именно к этой категории), продавали в рабство.

Смущает место, где будто бы произошел захват. Если Диоген направлялся на Эгину из Афин, крайне трудно представить себе нападение пиратов на везшее его судно. Этот остров настолько близок к Аттике, что его хорошо видно с афинского акрополя[40]. Тамошние места были весьма бойкими, оживленными; рядом находился порт Пирей со стоянкой военных кораблей. Как бы ни были наглы пираты, вряд ли они решились бы на столь дерзкую акцию на этом участке Эгейского моря. Эти господа, как известно, обычно выбирают для своего промысла уголки пустынные.

Разве что Диоген плыл на Эгину не из Афин (в источнике ведь не сказано, что именно оттуда), а, например, из Малой Азии, которую, как мы знаем, он посещал. Тогда, конечно, у пиратов было более чем достаточно возможностей для атаки.

Итак, наш мыслитель становится рабом — но рабом отнюдь не из рядовых. Он теперь воспитатель сыновей Ксениада, а одновременно — нечто вроде управляющего его домохозяйством, да и в целом «хозяин своего хозяина», который во всем слушается его. «Клеомен (киник одного из следующих поколений. — И. С.) в сочинении под названием «О воспитании» говорил, будто ученики хотели выкупить Диогена, но он обозвал их дураками, ибо не львам бывать рабами тех, кто их кормит, но тем, кто кормит, — рабами львов, потому что дикие звери внушают людям страх, а страх — удел рабов» (Диоген Лаэртский. VI. 75).

Согласно этой традиции, Диоген, отказавшись от выкупа, так и остался рабом, продолжал воспитывать господских детей, в рабстве и скончался. В принципе знаменитого киника с его отношением к жизни и рабское положение ничуть не обременило бы. Однако тут мы сталкиваемся с некоторыми несообразностями. Вот достаточно подробный пассаж, посвященный этому периоду биографии нашего героя:

«Евбул в книге под названием «Продажа Диогена» рассказывает, что Диоген, воспитывая сыновей Ксениада, обучал их кроме всех прочих наук ездить верхом, стрелять из лука, владеть пращой, метать дротики; а потом, в палестре[41], он велел наставнику закалять их не так, как борцов, но лишь настолько, чтобы они отличались здоровьем и румянцем. Дети запоминали наизусть многие отрывки из творений поэтов, историков и самого Диогена; все начальные сведения он излагал им кратко для удобства запоминания. Он учил, чтобы дома они сами о себе заботились, чтобы ели простую пищу и пили воду, коротко стриглись, не надевали украшений, не носили ни хитонов, ни сандалий, а по улицам ходили молча и потупив взгляд. Обучал он их также и охоте. Они в свою очередь тоже заботились о Диогене и заступались за него перед родителями. Тот же автор сообщает, что у Ксениада он жил до глубокой старости и когда умер, то был похоронен его сыновьями» (Диоген Лаэртский. VI. 30–31).