Читаем Диктатура полностью

Итак, формула Руссо гласит: каждый из нас сообща отдает свою личность и все свои силы под суверенное руководство совокупной воли, за это он принимается в общину как неделимый член целого (chaqun de nous met en commun sa personne et toute sa puissance sous la suprême direction de la volonté générate; et nous recevons en corps chaque membre comme partie indivisible du tout (I, 610)). Часто обращали внимание на сходство этой формулировки с формулой Гоббса (О гражданине. V, 7), ее даже называли дословным повторением последней, с той лишь разницей, что место Левиафана в ней занимает «всеобщая воля» (Атже, с. 286). Стало быть, сколь бы индивидуалистическими ни были отправные точки Руссо, суть все же состоит в том, что происходит с составленным из индивидуумов целым: потощает ли оно всякую социальную содержательность, становясь принципиально неограниченным, или же отдельный человек сохраняет свою конкретную субстанциальность. Совокупное целое, возникающее из социального контракта, Руссо называет общим для всех «Я» с его собственной жизнью и волей, которое без остатка вобрало в себя все, чем обладает каждый индивидуум, с тем чтобы возвратить ему это, но так, что он уже будет обладать всем этим по праву (I, 6), и которое вследствие этого обладает абсолютной властью (pouvoir absolu (II, 41)) над всеми индивидуумами, подобно тому как человек имеет абсолютную власть над членами своего тела. Суверен не знает отдельного человека как такового (II, 48). Пред ним все нивелируется. Каждая социальная группировка внутри государства, каждая партия и каждое сословие как таковые неправомерны, у человека нужно отнять все его существование, всю его жизнь и все его силы, чтобы возвратить их ему от имени государства (II, 73). Правомерно все, чего требует общественное единство (unité sociale), пусть даже это затрагивает религиозные убеждения (IV, 817), всякая другая зависимость, помимо зависимости от государства, есть что-то, что было отнято у государства (II, III). Однако вопрос о том, приобретает ли общее для всех государственное Я тот смысл, что индивидуумы оказываются поглощены им, разрешается не такими высказываниями, а с помощью идей всеобщей воли, носителем которой является не отдельный человек, а объемлющее единство.

Всеобщая воля (volonte générale) – одно из основных понятий конструируемой Руссо философии государства. Это воля суверена, и она учреждает государство как некое единство. В этом своем качестве она имеет одну понятийную особенность, отличающую ее от всякой партикулярной отдельной воли: для нее то, что есть, всегда совпадает с тем, что поистине должно быть. Подобно тому как Бог соединяет в себе власть и право, и все, что он делает, по своему понятию всегда есть благо, которое составляет его действительную волю, так же и суверен, т. е. всеобщая воля, предстает у Руссо тем, кто благодаря одному только своему существованию всегда уже является тем, чем должен быть: le souverain par cela seul qu’il est, est toujours tout ce qu’il doit être (I, 75). Всеобщая воля всегда права (droite, II, 610), она не может ошибаться (II, 3), она есть сам разум, коим она определена с той же необходимостью, с какой естественный закон господствует в физическом мире (II, 44). Это непреходящая, неизменная, чистая воля (IV, 1). Напротив, воля отдельного человека, volonté particulière или individuelle, как таковая ничтожна (III, 26). Партикулярное действие, партикулярная воля, партикулярный интерес, всякая партикулярная зависимость (II, III), партикулярная сила и партикулярная забота (III, 158) сами по себе незначительны перед единством и величием всеобщего. Слово «партикулярный» здесь почти ругательство, как у Гоббса слово «приватный». «Всеобщая воля» возводится до божественного достоинства и уничтожает всякую особенную волю и все особенные интересы, которые в отношении ее выглядят просто воровством. Поэтому вопрос о неотчуждаемых правах индивидуума и о сфере свободы, не допускающей вмешательства суверенной всеобщей воли, можно больше не поднимать. Он устраняется простой альтернативой, в которой индивидуальное либо согласуется с всеобщим и тогда в силу такой согласованности имеет некую ценность, либо не согласуется и тогда как раз оказывается ничтожным, злым, испорченным и вообще не является волей, достойной внимания в моральном или правовом смысле.