Читаем Диктатура полностью

Содержатся те императорские кондиции, на которых герцог Фридляндский и т. д. возобновил и вновь принял генеральство, торжественнейше и в прежнем качестве возложенное на него Римского Императора Величеством через различных Его Величества тайных и придворных военных советников, особенно же через герцога Кроммау и Эггенберга и т. д.

1. Да пребудет герцог Фридляндский генералом не только Его Величества Римского Императора, но и всего высокородного Австрийского дома и Испанской короны.

2. Да будет он генералом в высшей абсолютной форме.

3. Пусть Его Королевское Величество Фердинанд III не присутствует лично при армаде и тем более пусть не командует ею, но, когда Королевство Богемия будет вновь оккупировано и завоевано, Его высокочтимое Королевское Величество да пребывает в Праге, а дон Бальтазар пусть остается с двенадцатью тысячами человек в Королевстве до достижения всеобщего мира.

4. Император да обеспечит Фридляндцу за службу ординарное вознаграждение из австрийских наследных владений.

5. А также наивысшую в Империи регалию в захваченных землях, в качестве экстраординарного вознаграждения.

6. А также конфискацию по всей Империи, т. е. так, чтобы ни императорский придворный совет, ни придворная судебная палата в Шпейере в этом не участвовали.

7. А также чтобы он как в конфискациях, так и в делах помилования дал Фридляндцу полную свободу распоряжений и действий, чтобы если императорским двором уже была кому обещана надежная протекция, таковая не была бы действительна без подтверждения Фридляндца и касалась бы только доброго имени, тела и жизни, но не добра. Полного же помилования следует испрашивать у Фридляндца, ибо император слишком милостив и прощал бы всякого при дворе, а чрез это утеряны были бы средства удовлетворить военачальников, офицеров и армию.

8. Если где в империи дойдет дело до мирных переговоров, то пусть Фридляндец ради своего интереса тоже участвует в них вместе с герцогом Мекленбургским.

9. Пусть ему оплачиваются все издержки на ведение войны.

10. Все наследные императорские земли да будут открыты ему на случай отступления.

Перейти на страницу:

Все книги серии Философия власти с Александром Филипповым

Власть и политика (сборник)
Власть и политика (сборник)

Многовековый спор о природе власти между такими классиками политической мысли, как Макиавелли и Монтескье, Гоббс и Шмитт, не теряет своей актуальности и сегодня. Разобраться в тонкостях и нюансах этого разговора поможет один из ведущих специалистов по политической философии Александр Филиппов.Макс Вебер – один из крупнейших политических мыслителей XX века. Он активно участвовал в политической жизни Германии, был ярким публицистом и автором ряда глубоких исследований современной политики. Вебер прославился прежде всего своими фундаментальными сочинениями, в которых, в частности, предложил систематику социологических понятий, среди которых одно из центральных мест занимают понятия власти и господства. В работах, собранных в данном томе, соединяются теоретико-методологическая работа с понятиями, актуальный анализ партийно-политической жизни и широкое историко-критическое представление эволюции профессии политика на Западе в современную эпоху, эпоху рациональной бюрократии и харизмы вождей.Данный том в составлении Александра Филиппова включает в себя работы «Парламент и правительство в новой Германии». «Политика как призвание и профессия» и «Основные социологические понятия».

Макс Вебер

Политика / Педагогика / Образование и наука

Похожие книги

Хлыст
Хлыст

Книга известного историка культуры посвящена дискурсу о русских сектах в России рубежа веков. Сектантские увлечения культурной элиты были важным направлением радикализации русской мысли на пути к революции. Прослеживая судьбы и обычаи мистических сект (хлыстов, скопцов и др.), автор детально исследует их образы в литературе, функции в утопическом сознании, место в политической жизни эпохи. Свежие интерпретации классических текстов перемежаются с новыми архивными документами. Метод автора — археология текста: сочетание нового историзма, постструктуралистской филологии, исторической социологии, психоанализа. В этом резком свете иначе выглядят ключевые фигуры от Соловьева и Блока до Распутина и Бонч-Бруевича.

Александр Маркович Эткинд

История / Литературоведение / Политика / Религиоведение / Образование и наука