Читаем Дикий волк полностью

Но нет! Человек должен верить в подлинность своего «я», иначе он погибнет. Настоящим был Нейл Беннинг, настоящей была его жизнь. Пусть Арраки не люди, но их также, как и людей, могло одурачить внешнее сходство. Просто Рольф удачно выбрал двойника, вот и все.

Он высказал эти соображения по-английски, но Рольф покачал головой.

— Упрямство всегда было твоим главным недостатком, — сказал он. — Спроси хоть у Сомхсея. — Перейдя на свой язык, он продолжал:

— Они проводят тебя домой, Кайл. Я возвращаюсь. Остальные скоро прибудут и я должен встречать их на плато. Когда соберутся все, я приведу капитанов.

Он отсалютовал Арраки и пошел обратно по разрушенной дороге. Беннинг недолго смотрел ему вслед и, отвернувшись, тут же забыл о Рольфе. Все его страхи исчезли и он страстно захотел осмотреть город.

— Ты пойдешь сейчас домой, господин? — негромко спросил Сомхсей.

— Да, — ответил Беннинг. — Я пойду домой.

В сопровождении Сомхсея, который держался справа, он прошел через ворота. Их окружала шумящая, ликующая толпа, и Беннинг почти физически ощущал это обожание. Он подумал, что древние Валькары хорошо выбрали себе телохранителей — верных и преданных. Насколько — он выяснит это позже.

Этот звездный Вавилон был огромен. Во времена его расцвета здесь, должно быть, голова шла кругом от сверкающих красок, шума, блеска сокровищ бесчисленных миров. Перед мысленным взором Беннинга проплывало множество картин; посольства, идущие вниз по этой, теперь разрушенной, дороге, принцы Цефея, короли Бетельгейзе, вожди полуварварских племен с диких миров созвездия Геркулеса, спешащих преклонить колени в городе Королей — в городе Валькаров. А сейчас только тишина и красные сумерки наполняли улицы и развалины дворцов.

— Город снова оживет, — прошептал Сомхсей. — Теперь ты дома.

И Беннинг коротко ответил: «Да».

От ворот в центр города тянулся широкий проспект.

Беннинг шел впереди, ступая по вдавленным плиткам, а ноги его свиты клацали и шаркали по камням. В конце проспекта, у самого озера, возвышался дворец из белого мрамора, подавляя своими размерами и мощью. Беннинг шел к нему.

Проспект расширился и превратился в огромную площадь, по границам которой когда-то стояли статуи гигантских размеров. Грустная улыбка тронула губы Беннинга. Многие статуи рухнули на плиты площади, да и оставшиеся стоять изувечила жесткая рука времени. Но когда они все стояли здесь — целые и невредимые мощные фигуры, устремленные к звездам, держащие солнце в своих могучих руках, — их вид должен был внушать трепет, доказывать посольствам их ничтожество перед непреодолимой мощью Империи. Тронного зала посолы достигали, подготовленные должным образом.

Теперь руки статуй со звездами сломались, а глаза, обращенные к идущим, были запорошены пылью веков и слепы.

— Господин, — обратился Сомхсей к Беннингу, поднимавшемуся по дворцовой лестнице, — за время твоего отсутствия внутренняя галерея обрушилась, мы пройдем тут.

Он повел Беннинга к меньшей боковой двери, за которой оказались развалины и обломки. Большие каменные блоки попадали, обрушился и главный свод, над головой было теперь открытое небо. Но внутренние арки по-прежнему стояли, сохранились кое-где и стены галерей, украшенные удивительной резьбой. Главный зал, подумал Беннинг, мог бы вместить не менее десяти тысяч человек. В дальнем конце зала в тусклом кроваво-красном свете он разглядел трон. И изумился, ощутив, что от вида этого запустения в нем поднимается горячий гнев.

Сомхсей быстро шел впереди и Беннинг следовал за ним, пробираясь между каменными завалами. Они прошли разрушенную галерею и оказались в низкой пристройке, выходящей на озеро.

Беннинг догадался, что здесь располагались личные апартаменты Валькаров. Эта пристройка довольно хорошо сохранилась, как будто бы многими усилиями поддерживалась в пригодном для обитания состоянии. Когда он вошел внутрь, то увидел, что всюду было чисто, все заботливо прибрано, обстановка на месте, металлические орнаменты и детали сверкали.

— Мы хранили все наготове, — сказал Сомхсей. — Мы знали, что настанет день и ты вернешься.

Беннинг медленно брел через пустынные комнаты. Здесь сильнее, чем где-либо в городе, он ощутил груз столетий непрерывного правления, гордости и традиций, неизгладимый отпечаток человеческих индивидуальностей — мужчин и женщин, создавших все это. Ощущение усиливалось при виде безделушек, портретов, антикварных вещиц и всевозможных коллекций, собранных на других мирах. Их вид, заброшенных и забытых всеми, за исключением Арраки, наводил грусть…

Из высокого окна одной из комнат открывался вид на озеро. Обстановка, теперь слегка запущенная, была богатой, но без излишеств: книги, карты — обычные и звездные, модели кораблей и многое другое.

Массивный стол и рядом с ним старое кресло. Беннинг опустился в кресло и изношенная обивка приняла его тело со знакомым удобством. Через дверь в правой стене он увидел в другой комнате высокое ложе, на пурпурном пологе был изображен символ солнца. На левой стене между книжными полками висел портрет человека в полный рост. Его портрет…