Читаем Дикий волк полностью

— Некоммуникабельно. Язык, используемый для общения с индивидуумами, не содержит соответствующих понятий, Джорджор.

Правая рука, большая, зеленоватая и похожая на плавник, медленно вытянулась вперед.

— Тьюа’к Эпнпе Эннбе.

Орр пожал эту руку. Чужак стоял неподвижно, очевидно разглядывая его, хотя никаких глаз не было видно на его голове — если это голова. Есть ли голова у этих существ? Орр этого не знал, но чувствовал он себя с Тьюа’к Эпнпе Эннбе очень легко.

— Не приходилось ли вам встречаться с некой Лилач? — снова повинуясь импульсу спросил Орр.

— Лилач? Нет. Вы ищете Лилач?

— Я ее потерял.

— Пересечения скрыты в тумане, — заметил чужак.

— В том-то и дело, — сказал ему Орр.

Он взял со стола белый бюст Франца Шуберта примерно в два дюйма высотой.

Лицо Шуберта было спокойно и невыразительно — маленький очкастый Будда.

— Сколько за это?

— Пять новых центов, — ответил Тьюа’к Эннбе.

Орр достал монету.

— Есть ли возможность контролировать яхклу, сделать эту способность такой, какой она должна быть?

Чужак взял монету, величественно шагнул к хромированной кассе, которую Орр принял за антикварный предмет, предназначенный для продажи, Касса звякнула.

— Одна ласточка не делает лета, — сказал чужак, — Многие руки делают нелегкую работу.

Он замолчал, очевидно, неудовлетворенный своей попыткой преодолеть коммуникативную пропасть, постоял с полминуты, потом подошел к витрине и точным, осторожным рассчитанным движением достал одну из древних пластинок.

Это была запись «Битлз» «С помощью друзей».

Чужак протянул пластинку Орру.

— Подарок, — сказал он. — Принят ли подарок?

— Да, — ответил Орр и взял пластинку. — Вы очень добры. Я признателен.

— Приятно, — сказал чужак.

Хотя его механический голос был абсолютно лишен выражения, а внешность не менялась, Орр был уверен, что Тьюа’к Эпнпе Эннбе действительно приятно. Он сам был тронут.

— Смогу проиграть на старом проигрывателе моего домоуправляющего, — сказал Орр. — Большое спасибо.

Они снова обменялись рукопожатием, и Орр вышел.

«В конце концов, — думал он, идя к Корбетт-авеню, — неудивительно, что чужаки на моей стороне. Ведь я их создал. Их, наверняка, не существовало, пока я не придумал их во сне. И вот они есть. Конечно, — продолжал он неторопливо рассуждать, — в таком случае весь мир должен быть на моей стороне, потому что пногое в нем я тоже увидел во сне. Что ж, они и так на моей стороне. Я его часть. Я не отделен от него. Я хожу по земле, дышу воздухом. Я связан со всем миром. Только Хабер другой и с каждым днем становится все более другим. Он против меня, моя связь с ним негативна. И тот аспект мира, за который он отвечал, который он внушил мне, — от него меня отталкивает. Он не чужой человек. Он по-своему пытается помочь людям, но аналогия с лекарством от змеиного яда неправильная. Он говорил о человеке, встретившем другого человека. Тут большая разница. Возможно, то, что я сделал четыре года назад в апреле было справедливо».

Но мысли его, как всегда, отшатнулись от горячего места.

«Нужно помогать другим людям, но нельзя играть в бога перед человечеством. Быть богом — значит знать, что ты делаешь. А просто считать, что ты хочешь добра — недостаточно. Нужно понимать других, чувствовать их. Он не чувствует. Для него ничего не имеет значения. Он видит мир только через свои действия. Больше этого нельзя допускать. Он безумен. Если он получит способность видеть эффективные сны, он всех погубит. Что мне делать?»

Дойдя до этого вопроса, он дошел и до старого дома на Корбетт-авеню.

Внизу он задержался, чтобы одолжить у Мэнни Аренса, управляющего, старый проигрыватель. Пришлось выпить чая. Мэнни всегда угощал Орра чаем, потому что Орр не курил и не выносил дыма. Они немного поговорили. Мэнни ненавидел спортивные шоу.

Он оставался дома и смотрел образовательные программы МПЦ для Детских Центров.

— Эта кукла — крокодил Дуби — хорошая штука, — сказал Мэнни.

В беседе случались долгие перерывы, соответствующие пробелам в мозгу Мэнни, изношенном многолетним приемом наркотиков. Но в его комнате царили мир и уединение, а слабый чай успокоительно действовал на Орра. Наконец он отнес наверх проигрыватель и вставил вилку в розетку. Поставив пластинку, он задержался, прежде чем опустить адаптер с иглой. Чего он ждет?

Он не знал. Помощи, вероятно. Любая помощь приемлема, как сказал Тьюа’к Эпнпе Эннбе.

Он осторожно опустил иглу и лег рядом с проигрывателем на пыльный пол.

Чего ты хочешь?

Я хочу любить кого-нибудь.

Проигрыватель автоматический: проиграв пластинку, он возвратился к ее началу.

Я получу свою любовь.

С помощью друзей.

Во время одиннадцатого повтора Орр заснул.

Проснувшись в высокой, голой, сумрачной комнате, Хитзер почувствовала смущение.

Она уснула прямо на полу, вытянув ноги и прислонившись ногой к пианино. От марихуаны она становилась сонливой и к тому же глупела. Но нельзя было обижать Мэнни, отказавшись от его марихуаны. Джордж лежал на полу рядом с проигрывателем, который медленно доигрывал «С помощью друзей».