Газовые лампы, расположенные на каждом углу, бросали бледные конусы света на мощеные перекрестки; в промежутках царила тень. Именно в этой тени находила убежище Прю, пока они с воробьем пробирались по окрестностям. Она пряталась за какой-нибудь бочкой дождевой воды или почтовым ящиком, а в это время воробей (которого звали, как выяснила Прю, Энвер) незаметно летел вперед, разведывая местность с карнизов и флюгеров роскошных домов, которыми был усеян район. Когда воробей издавал трель, сообщая, что все чисто, Прю покидала убежище и перебегала к другому доступному прикрытию. Двигались они медленно, но все же неуклонно перемещались вверх по улице. Тормозили только тогда, когда на улице с воем появлялся неминуемый фургон КЛИНКА, мигалкой окрашивая дома в ярко-красный цвет. Прю и Энвер замирали на месте до тех пор, пока воробей не убеждался, что их движение не будет замечено.

— Я думаю, здесь налево, — громко прошептала Прю из-за мусорного ящика. Энвер сидел на газовом фонаре, освещавшем перекресток. Булыжники здесь постепенно сменялись грязью и сосновыми иголками — престижная Рю Термонд превратилась в улицу, окруженную небольшими лесными хижинами, и над их мшистыми крышами уже нависали раскидистые лапы елей.

— Ты уверена? — спросил Энвер, с сомнением оглядывая горизонт.

— Нет, — прошептала Прю. — Скорее наугад сказала.

— А куда нам было надо, ты говорила? — спросил воробей.

— На юго-запад от усадьбы, — ответила Прю. — Мне так сказали.

Воробей щелкнул клювом.

— Секундочку, — сказал он, быстро оглядывая все четыре дороги, идущие от перекрестка. Убедившись, что путь свободен, он расправил серые крылышки и устремился вперед сквозь переплетенные ветви деревьев, пока не скрылся из виду.

Прю спокойно ждала в облаке кислого запаха мусорки. Вдали взвыла сирена, и Прю замерла: из-за угла вышла группа офицеров КЛИНКА и двинулась по Рю Термонд. Девочка тайком выглянула из-за бака и заметила, что все они несли птичьи клетки. Между металлическими прутьями Прю разглядела птичьи перья, пушистые и серые.

Шли минуты. Наконец сверху послышался трепет крыльев. Она подняла голову и увидела, как запыхавшийся Энвер сел на крышку бака.

— Извини, — сказал Энвер. — Пришлось ждать, пока они пройдут.

Он встряхнул крылом и наклонился к Прю.

— Я видел крышу усадьбы. Еще довольно далеко, но мы движемся в верном направлении. Судя по звездам, — тут Энвер указал клювом наверх: была на редкость ясная ночь, и все небо мерцало точками созвездий, — мы направляемся прямо на юго-запад.

— Здорово, — прошептала Прю. — Давай двигаться дальше.

— Ты бывала там когда-нибудь? — спросил воробей. — Знаешь, как это место выглядит?

— Нет, но, думаю, мы поймем, когда доберемся, — сказала Прю и добавила: — Мне кажется, если ты когда-нибудь видел хоть одно почтовое отделение, считай, ты видел их все.

На это Энвер кивнул и полетел искать очередной наблюдательный пункт, с которого можно было бы безопасно направить Прю к укрытию.

Глава четырнадцатая

Среди воров

— Я требую адвоката! — срывающимся голосом завопил койот. — Это ПРОИЗВОЛ! — Он затряс лапами прутья клетки. Кертис с любопытством наблюдал сверху — клетка койота висела в путанице корней гораздо ниже, чем его собственная.

— Ой, да брось ты! — крикнул один из разбойников. Его клетка была выше и левее клетки Кертиса; он сидел у решетки, ковыряясь в ногтях. — Они тебя не слушают. Здесь хабеас корпус не работает.

— Хабеас корпус? — огрызнулся койот. — Откуда ты набрался таких изящных словес, недоумок? — Он повернулся к разбойнику, и тут Кертис смог разглядеть его лицо; это был один из койотов, которых он видел вместе с Прю — тот, что дрался рядом с их укрытием. Кажется, его звали Дмитрий.

— О, вы, шакалы, не поверите, сколько всего мы знаем, — ответил разбойник, стуча пальцем по виску. — Может, на вид кто-то из нас туповат, но не обольщайся. Соображаем мы будь здоров. Поэтому нас никогда не подчинят. Неважно, сколько ты там выиграл сражений, неважно, сколько наших полегло, всегда останутся разбойники, которые продолжат бороться.

— Ох, избавь нас от своих вяканий во имя, — ответил Дмитрий. — Ты зря их тратишь на меня. Меня призвали на службу. Мне плевать, хоть бы вы, разбойники, и победили; я бы лучше сидел в норе и занимался своими делами. Бесит меня только то, что я тут застрял, как обычный преступник — я-то думал, получу пару выговоров и пойду своей дорогой. А вместо этого меня посадили за решетку с разбойниками и заставили вас тут слушать.

— А я не разбойник, — вставил Кертис. — Я солдат. — Он помолчал и взглянул на свою форму, на рваную дыру там, где должен был быть значок. — Ну, или бывший солдат.

Койот фыркнул и отвернулся.

— Ты, — сказал другой разбойник, тот, что сидел подальше. Его клетка свешивалась с одного из самых крупных корней примерно на той же высоте, что у Кертиса. — Из Внешних, значит, а? Воевал на стороне вдовы?

Кертис нахмурился и кивнул.

— Было дело, ага, — сказал он смущенно. — Но это я зря. Я не знал, что она творит.