— В том, что останется от усадьбы, — холодно сказала она.

Командующий, чувствуя, что перешел черту дозволенного, поклонился, держа кружку высоко над головой.

— Когда мы закончим с Южным лесом, там и двух стен не устоит. Нечему будет создавать эхо, — прошипела Александра.

— Так точно, мэм, — отозвался командующий. Атмосфера в зале заметно остыла.

— Но сегодня мы празднуем победу! — воскликнула губернаторша, поднявшись с трона. — Мы поднимаем тост за Кертиса, грозу пушек, победителя разбойников, древолома! — Она с улыбкой обернулась к Кертису, подняв деревянную чашу. Тот, покраснев, поднял свою кружку в ответ. Все торжественно присоединились — в воздух поднялось целое море грубых деревянных кружек. — Музыку! — крикнула она, бросив взгляд за дверь, и протяжный гул трубы повел духовой оркестр по волнам новой пьяной мелодии. Солдаты встретили песню одобрительными криками и вернулись к празднованию. Кертис, улыбаясь от уха до уха, принялся в такт музыке хлопать ладонью по колену, обтянутому темно-синими брюками.

— В школе мне ни за что не поверят! — крикнул он, перекрывая сумасшедшие звуки оркестра. — Ни за что и никогда.

— Так, может, тебе не стоит возвращаться в школу? — отозвалась Александра, оглядывая ликующих койотов.

— Бросить? Да родители меня… — начал Кертис и вдруг моментально побледнел. — А-а-а, — задумчиво протянул он. — Вы хотите сказать…

— Да, Кертис, — подтвердила Александра. — Оставайся с нами. Присоединяйся к нашей борьбе. Оставь свою скучную, серую человеческую жизнь. Вступай в дружину Дикого леса и насладись вкусом нашей неминуемой победы.

— Ну, — сказал Кертис, — не знаю. Во-первых, наверное, родители очень расстроятся. Они организовали мне поездку в лагерь на будущее лето, даже задаток уже, по-моему, внесли.

Александра закатила глаза и рассмеялась.

— О, ты просто сокровище, Кертис. Честное слово. Но на карту поставлены более важные вещи. Благополучие Дикого леса висит на волоске. Сегодня ты отличился в бою, ты доказал, что в этой маленькой груди бьется сердце истинного воина. — Она обвела жестом комнату, полную солдат. — Я безмерно уважаю койотов. Они очень рисковали, встав на мою сторону. Но человеческую компанию ничем не заменить. И я не собираюсь создавать кабинет министров из этого клыкастого народа — они слишком импульсивны. — Она сделала маленький глоток из чаши и впилась взглядом в Кертиса. Голос ее стал серьезнее. — Я хочу, чтобы ты был моей правой рукой. Хочу, чтобы ты был рядом, когда мы двинемся на юг. Чтобы сидел рядом с моим троном, когда его поставят среди тлеющих обломков усадьбы. Вместе мы сможем возродить эту страну, эту прекрасную, дикую страну. — Тут она осеклась, и задумчивый взгляд ее обратился к чему-то невидимому. — Мы могли бы править вместе — ты и я.

Кертис потерял дар речи. Наконец, поставив кружку, он кое-как собрался с духом.

— Ничего себе, Александра. В смысле, я не знаю, что сказать. Мне нужно будет подумать. Вот так бросить и родителей, и сестер, и школу — это не чепуха. То есть не подумайте, что я что-то… Тут здорово. Вы все так ко мне добры, и сегодня все было просто очень круто. Я ведь тоже даже не думал, что могу такое сделать. — Он неловко поерзал на мху. — Просто мне нужно время подумать, ладно?

— Думай сколько тебе угодно, Кертис, — сказала Александра; голос ее заметно смягчился. — Все время мира в нашем распоряжении.

Один из тех койотов, что были свидетелями неожиданного дебюта Кертиса в роли артиллериста, шатаясь, подошел к пьедесталу и указал лапой на мальчика.

— Кертиш-ш-ш! Шэр! — пробормотал он заплетающимся языком, неуверенно отдавая честь ему и Александре. — Я раш-ш-шказываю про то, как вы ш-ш-штреляли из пуш-ки! А эти дворняжки мне не верят! Идите, подтвердите мои ш-ш-шлова!

Александра улыбнулась и, кивнув Кертису, одними губами произнесла: “Иди”. Кертис со смехом взялся за протянутую лапу и слез с возвышения. Койот обнял мальчика за плечи, и они вместе направились к группе солдат, собравшихся у винной бочки. Александра, не отводя глаз, смотрела на то, как он уходит, и рассеянно водила пальцем по деревянному подлокотнику трона.

Глава двенадцатая

Филин в кандалах. Кертис на перепутье

— Что, правда? — неверяще переспросила Прю. — Зубы? — Через подлокотник ее кресла перелетел воробей и поворошил кочергой мерцающие в очаге угли.

Филин Рекс кивнул.

— Гадость какая.

— Никогда не стоит недооценивать силу скорби, Прю, — сказал он.

— Значит, Алексей ожил? И что было дальше?