Читаем Дикий Имбирь полностью

В школу я не пошла, боясь встретиться с подругой, которую предала. Притворившись больной, я все утро провалялась в постели. Во второй половине дня вдруг появилась Дикий Имбирь, облаченная, как обычно, в военную форму. Подруга, как мне показалось, была в хорошем расположении духа. Она отдала маме принесенную связку чеснока и прямиком направилась к моей постели.

Наверное, у меня был вид преступника лицом к лицу столкнувшегося с полицейским.

— Как ты себя чувствуешь? — Дикий Имбирь казалась очень озабоченной, она протянула руку и пощупала мой лоб. — Температуры нет. Так в чем же дело?

Тут я осознала, что она не ведает о произошедшем прошлой ночью. Отстранив ее руку, я ответила:

— Просто я немного устала.

— Это из-за того, что я постоянно заставляю тебя сидеть в шкафу?

— Ну конечно нет, — я даже вскочила с постели. — Для меня это ничуть не трудно, совсем не трудно.

— Прости, я прошлой ночью уснула. Вечнозеленый Кустарник ушел, просто ушел и больше не вернулся. Уверена, что он расстроился. Но на самом деле ему не о чем волноваться, потому что мы все наверстаем. Ему так нравится быть со мной, что я могу читать все, что угодно, а он даже не заметит, — улыбнулась Дикий Имбирь.

Ее улыбка вдруг стала меня раздражать, я ничего не ответила и начала молча обуваться.

— А ты дождалась, когда он ушел?

— Я? Что ты имеешь в виду? — Я сбросила ботинки, а затем надела их снова. — Не хочешь ли ты… стакан воды?

— Нет, спасибо. Ты ведь не ушла вместе с ним, не так ли?

— Нет, конечно нет. Ты же говорила, что не хочешь, чтобы он знал о моем присутствии, разве не так?

— Так.

— Там на улице холодно? — Я старалась скрыть волнение.

— Что же ты тогда сделала? — Она подняла голову и заглянула мне в глаза.

— Я…

Она рассмеялась.

— Не бойся, можешь сказать правду.

— Правду? Какую правду?

— Я хочу сказать, не бойся признаться, что ты сама тоже заснула и больше ничего не делала.

— Ну да. Я заснула.

Все, что произошло, стало казаться мне нереальным. Прошла целая неделя, а Дикий Имбирь, Вечнозеленый Кустарник и я словно потеряли связь друг с другом, словно мы все выжидали чего-то. Я никак не могла разобраться в своих чувствах и постоянно прокручивала в памяти все, что произошло между нами. Мне стало казаться, что я больше никогда не смогу вести себя с подругой по-прежнему. Я не хотела признать, что предала ее, но и отрицать этого не могла. С Вечнозеленым Кустарником мне было до неприличия хорошо, и я ничуть не жалела о произошедшем. Мы с ним смогли дать друг другу то, в чем оба нуждались, — человеческую любовь. Я была слишком эгоистична, чтобы отказаться от него. Ведь я всегда ревновала его к подруге, мне всегда хотелось занять ее место, еще задолго до той ночи. А когда я сохранила в тайне, что он знает о моем присутствии, я дала ему это понять. Единственное, что оправдывает меня, — Дикий Имбирь никогда не хотела физической близости с ним. Будь они любовниками, я ни за что не позволила бы себе влезать в их отношения.

На десятый день я получила письмо от Вечнозеленого Кустарника, в котором он спрашивал, смогу ли я встретиться с ним вечером в квартире его друга на улице Большой Медведицы. Это невероятно взволновало меня, и в назначенный час, ровно к восьми тридцати, я пришла к многоквартирному дому на упомянутой улице. Квартира располагалась на втором этаже, прямо над мастерской по изготовлению корзин. Грязная и пыльная лестничная клетка была вся завалена этими корзинами. Деревянные ступени скрипели у меня под ногами. И вот я уже стучалась в узкую дверь. Мне открыл какой-то худощавый мужчина средних лет, без слов он впустил меня и удалился, как только я оказалась в квартире. Я услышала, как он запер дверь.

— Здравствуй, — раздался из темноты голос Вечнозеленого Кустарника.

— Я ничего не вижу.

— Сейчас зажгу свечку.

— Здесь безопасно?

— Господин Кзин — местный глашатай. К нему обычно никто не заходит.

Свеча отбрасывала призрачно-тусклый свет.

— Ты что, подкупил его?

— Ему нужны талоны на продукты, его семья умирает с голоду у себя в деревне.

Он начал целовать меня. Я глубоко вздохнула.

— Не раскаиваешься? — спросил он. — Я боялся, что ты можешь пожалеть о том, что случилось.

Я ответила, что не думала ни о чем, не могла, что я была сама не своя.

— Я тоже, — сказал он, задувая свечу. В комнате воцарилась кромешная тьма. Из мастерской доносился шум: работники разговаривали между собой на странном диалекте, ругались и смеялись одновременно.

Вечнозеленый Кустарник тихо подошел ко мне. Мы точно знали, как доставить друг другу удовольствие, словно уже много лет были любовниками.

— Давай будем реакционерами, давай испепелим здание маоизма, — прошептал он.

Мы сливались с ним снова и снова, наслаждались друг другом.

Внизу все стихло. Рабочие разошлись по домам. Я начала уставать, а он все не мог остановиться.

Он сидел рядом со мной и при свете свечи наблюдал, как я ела принесенные им булочки.

— Неужели ты уже сыт? — спросила я.

— Напротив, — он наклонился ко мне и прошептал, — снимай рубашку.

— Нет. Зачем?

— Я могу насытиться только тобой. Я засмеялась.