Читаем Дикий глаз полностью

– Они потемнели.

– А, это линзы. Ты же не хотел, чтобы кто-то знал, что я поехала на дачу. В машине валяется рыжий парик и дурацкое платье, которое я не ношу.

– Сообразительная. Но сейчас-то линзы можно снять.

– Очень болезненный процесс. На ночь сниму. Ешьте, вы же проголодались с дороги.

Выпили. Все, кроме отца, следили за дочерью хозяина и стали пить только после нее. Коньяк разливался из одной бутылки. «Неужели эти идиоты, – подумала Таня, – предполагают, что я подсыплю яд в напиток? Какой примитив».

– Ты документы привезла? – спросил Вербин.

– Конечно. Они в машине, сейчас принесу.

Она встала из-за стола, на пол упала ее зажигалка-передатчик.

Один из телохранителей успел поднять ее первым и положил на стол.

– Ты куришь? – удивился отец.

– Баловство. Я сейчас вернусь.

Таня умела держать себя в руках, но все складывалось не так, как она рассчитывала. Выйдя на веранду, а потом на улицу, она увидела двоих оставшихся телохранителей. Они стояли на участке возле ее машины, курили и тихо разговаривали. Еще трое были на улице. Сквозь такой кордон непросто проскочить.

Девушка улыбнулась.

– Мне надо папину папку забрать из машины.

– Пожалуйста, пожалуйста.

Они посторонились. Таня открыла дверцу и запустила руку под сиденье. Там помимо папки лежал ее «Бульдог» с серебряными пулями и телефон. Револьвер она сунула за пояс джинсов, прикрыв его блузкой, похожей на распашонку, телефон сунула в нагрудный карман, папку взяла в руки.

– Спасибо, мальчики. Может, зайдете в дом?

– Ничего, нам и здесь неплохо.

Вернувшись, Таня закрыла дверь на щеколду. Самое ужасное произошло, когда она вошла в комнату. Тот парень, что поднял ее зажигалку, взял ее, поднес к сигарете и начал щелкать. Раз, два, три, потом пробормотав: «Бензин кончился», отложил ее в сторону.

Но Данила уже получил сигнал спускаться вниз с включенной камерой.

За столом сидели четверо, слишком много.

Таня протянула Вербину папку:

– Здесь все, что было бумажного в сейфе.

Она умышленно поправила в волосах гребень с изумрудами.

– А где же браслет? Обычно ты его не снимала с руки.

Таня, словно не услышав вопроса, обратилась к соседу:

– Будьте любезны, принесите индейку из духовки.

– С удовольствием.

Телохранитель отправился на кухню. Теперь их трое. Таня запустила руку под стол и сорвала пистолет «Стечкина», приклеенный скотчем, потом встала и открыла огонь.

Отца она только ранила и сделала это умышленно, двое телохранителей получили пули в лоб. Оглянувшись, увидела на пороге Данилу с камерой, снимающего бойню. Рванула его за рукав и, втащив в комнату, бросилась на пол. С кухни вбежал охранник с пистолетом в руке. Он не ждал выстрела с пола и был сбит первой же пулей.

Закрытая на щеколду дверь едва не прогнулась под мощным ударом. Очевидно, ее пытались выбить плечом: бывшие на участке охранники услышали выстрелы в доме. Но те, что у ворот, ничего не могли слышать.

Таня достала мобильник и набрала номер 40440, через секунду земля сотряслась. Отбросив пистолет, девушка крикнула:

– Данила, снимай!

Она достала свой «Бульдог», подошла к отцу, истекающему кровью, и тихо сказала:

– Не сомневайся, папочка, я такой же оборотень, как ты, и так же безжалостна и коварна.

Он смотрел на дочь ошалелым взглядом, что-то хотел сказать, но не успел. Серебряная пуля врезалась ему в переносицу.

Таня сунула револьвер за пояс, выхватила из-под шкафа охотничий карабин, заряженный патронами с картечью, и вышла в коридор.

– За порог ни шагу! – крикнула она Даниле.

Удары в дверь становились все сильнее и сильнее. Таня выждала момент, открыла щеколду и прижалась к стене. Еще удар, и оба телохранителя с бревном в руках влетели в дом и промчались до лестницы, где и распластались на ступенях. Вслед им полетела картечь, выпущенная двумя залпами. Она превратила охранников в кровавое месиво.

– За мной, Данила! – крикнула Таня, передергивая затвор. – В машину, ложись на заднее сиденье!

О том, что ворота не заперты, никто из внешней охраны не догадался.

Данила выполнял все ее приказы, не выключая камеру. Таня села за руль. Пламя пожара полыхало в полнеба, на улице было светло как днем.

– С богом, любовь моя! – засмеялась Таня, завела мотор «Вольво». Это был смех дьявола, торжествующего победу.