– Не имеет значения. Девушка не знакома с такими понятиями, как отец, мать, семья. Эти факты не повлияют на выполнение задания. Но как автор, которому свойственно любопытство, она может до чего-то докопаться. Не мешайте ей. Следствие будет вести прокуратура, а не твои дружки с Петровки, так что все надо сделать чисто. Отца и его любовницу убила Ева. Пусть они найдут этому необходимые подтверждения. Это главное.

– Но Еву придется убрать, она не должна попасть в лапы следователей.

Витковский встал, походил по комнате, подкатил столик с напитками к креслам, налил себе вина и сел на место.

– Выпей, Гена, я не знаю твоих предпочтений, выбирай сам, чего пожелаешь.

Осипов налил себе водки, на которую давно поглядывал в надежде снять сильное напряжение.

– В твоей профессии, Гена, знание психологии человека должно стоять на первом месте. И ты преуспеваешь в этой области. Чего стоит твоя история с набором киллеров. Ты сколотил отличную команду.

– Но саму организацию придумали вы, когда еще работали главным редактором нашей милицейской газеты. Кстати, по званию вы тоже полковник.

– Я журналист, а не милиционер. Газета была ведомственной, и редакцию вырядили в мундиры. Ты прав. Тогда я написал первый роман, как оперативники создали свою банду, чтобы бороться с бандитизмом. Я помню, скольких сволочей вы выловили, рискуя жизнью, а суд их оправдал и они над вами посмеивались. Мой роман не взялось печатать ни одно издательство, он марал облик честного милиционера. Какие они честные, я знал, так как дружил с Сергеем, который возглавлял один из отделов внутренних расследований. И что? У него на столе лежали сотни дел на своих же. Но без санкции начальника главка он не имел права даже вызывать на допрос отпетых коррупционеров. Вот тогда мы и придумали термин «оборотни в погонах» и привлекли журналистов к работе. Отъявленных сволочей мы откровенно подставляли, их даже министр не смог бы спасти. Появились первые репортажи на телевидении.

С тех пор много воды утекло. Во что переросла наша организация – другой вопрос. Сейчас никого ничем не удивишь. Приходится сюжеты усложнять. То, что возмущало вчера, завтра ничью душу не тронет. Американцы пятьдесят лет кормили обывателя страшилками, и это все еще срабатывает, а мы только начинаем. И уверяю тебя, наши сюжеты всегда будут иметь наивысший рейтинг. Безработица нам не грозит. Но качество и профессионализм должны быть на высоте. – Витковский выпил вино, сделал паузу и продолжил: – Вернемся к психологии. Таня от угрызения совести не застрелится, а Ева с ее хрупкой натурой потеряет смысл жизни. Девушка всю жизнь пребывала в облаках, а тут ее окунули личиком в навоз. Она пошла на убийство в борьбе за справедливость. В деле должна выплыть такая немаловажная деталь, как взрыв в клубе «Боливар»: она узнала – готовил взрыв ее отец, чтобы занять место брата.

– Сказать ей об этом?

– Помолчи, Гена. Я вот о чем. Стресс! Узнав всю правду, она убивает любовницу, потом отца и стреляется сама. Девочка опустошена. Мир в ее глазах рухнул. Жизнь совсем не то, что она себе представляла. Этого вполне достаточно, чтобы пустить себе пулю в лоб. Ее труп ставит точку в деле, прокуратура сдает его в архив. Теперь понял?

– Схема понятна. Остается один нерешенный вопрос – как Татьяна сможет уйти после уничтожения Вербина. Для меня это важнейшая задача. Я не могу рисковать женой Сергея.

– Для Вербина незарегистрированная дача – самое безопасное место. Именно туда надо выманить отшельника. Пусть Татьяна туда съездит и осмотрится. По вашим данным, дача хорошо охраняется. Твоим ребятам там светиться незачем, а приезд Татьяны, которую примут за дочь хозяина, никого не насторожит. Пусть ознакомится с обстановкой. Она сама должна просчитать все шансы возможного отхода. С ее изворотливостью, хитростью и умом она лучше нас разберется в ситуации. Вторая и главная проблема – Вербина надо убедить, что в Москве все идет нормально, о нем уже забыли. Приезд на дачу гарантирует ему полную безопасность. Надо усыпить его бдительность.

– Все сделаю, что в моих силах.

– Найди мне квартиру в Москве. Нарушу свои правила и приеду на недельку в пыльную столицу. Буду лично контролировать ситуацию. Схема сложная, возможны корректировки.

– У меня есть несколько хороших квартир.

– Сейчас не до комфорта, неделю выдержу. А теперь убирайся, мне надо подумать. Встретишь меня вечером у стоянки на Ленинградском вокзале. В семь.

Глава 4

1

Самоубийцу с Крымского моста звали Ильей Сенчиным. Так сказала плачущая вдова корреспонденту телевидения. Репортаж из ее кошмарной квартиры показали в дневных новостях. Показали улицу и дом, который давно уже не значится на картах Москвы. Двухэтажная развалюха на окраине с коридорной системой, обрушенными стенами, протечками на потолке и проваленным полом. На московском телевидении таких репортажей хватает, но они всегда касаются Красноярска, Хабаровска или Уфы, но только не Москвы.

Женщина сквозь слезы объясняла журналисту: