Читаем Дикий глаз полностью

Двухэтажное здание пламя охватило целиком. Огонь достигал пятого этажа дома по соседству, там лопались окна от жара. Голубоватый оттенок огня говорил о наличии легковоспламеняющихся химических материалов. Андрей расчехлил видеокамеру, выскочил из машины и ринулся к пылающему зданию. Стажер обомлел и не мог шелохнуться. Из узкой двери клуба вырывались на улицу люди. Образовалась невероятная давка. На многих горела одежда и волосы. Спасавшиеся лишь мешали друг другу, и те, кто еще был цел, вспыхивали от соседа как спичка. Окна первого этажа были блокированы решетками. Какой-то сумасшедший выбил стекла на втором этаже. Очевидно стулом, он вылетел, и тут же из окна высунулся язык пламени. Кислород попал внутрь раньше, чем человек мог выпрыгнуть. Те, кто смог выброситься, походили на полыхающее полено. Падали и уже не поднимались. Бегущие в агонии факелы сбивали друг друга с ног, падали, катались по земле. Сентябрь, как никогда, стоял теплым и сухим. Ни одной лужи вокруг. Рядом со ступенями перед входом в клуб стояли железные передвижные перегородки. Вероятно, заведение было очень популярным, и перед открытием выставляли ограду, чтобы никто не мог проникнуть без контроля. Данила видел, как Андрей оттащил одну из перегородок и поставил ее между двумя деревьями, а сам встал за оградой и приступил к съемке. Он обеспечил себе безопасность, теперь его никто не мог сбить с ног. Те, кто наскакивал на загородку, тут же отлетали от нее и падали, словно получали удар в челюсть. Зрелище было ужасающим. Наконец Данила пришел в себя, осмотрелся и увидел у задней правой двери огнетушитель. Он сорвал его и бросился в пекло. Содержимого баллона с трудом хватило, чтобы затушить одну девушку в вечернем платье. Ее длинные волосы не успели вспыхнуть, ее еще можно было спасти, и он спас, но сам пострадал. Его трижды сбивали с ног, он падал и сам загорелся. Девчонку он все же оттащил в сторону, она потеряла сознание. У нее дымилось запястье, золотой браслет раскалился и сжег кожу. Данила поплевал на руки и, расстегнув его, швырнул в сторону. Он упал в щель канализационной решетки у обочины.

Послышались сирены пожарных машин. Кто-то схватил Данилу за рукав и поднял с земли.

– Уходим.

Это был Андрей. Чистенький, аккуратный и деловой. Он подтолкнул парня к машине.

– Живее, дружок, живее! Дело сделал – весь мир узнал!

Чуть ли не силком Андрей запихнул стажера в машину, достал кассету из камеры и сел за руль.

– Эту мы сдаем. Нам нужна копия для отчета. Пока будем ехать, копир перепишет материал.

Он сунул кассету в небольшой аппарат, похожий на миниатюрный видеомагнитофон, нажал на кнопку и взял мобильный телефон. Разговор был коротким.

– Третья скамейка, урна справа, точка тридцать два, через десять минут заберешь контейнер.

Мотор заурчал, и джип помчался прочь от пожарища.

– Ну и видок у тебя, Данька, вся физиономия в саже. Возьми влажные салфетки в бардачке. О своем костюмчике от Кардена можешь забыть.

– Мог бы, если бы имелся другой.

– Костюм с меня. Это я виноват. Но тебе, Данила, надо в МЧС идти, а не к нам в операторы. Слишком эмоционален.

– Я же человек, а не робот.

– Ты так ничего и не понял.

Машина остановилась у Тверского бульвара. Андрей вынул кассету из копира, положил ее в футляр, а футляр бросил в черный грязный пакет. Перейдя дорогу, перемахнул через чугунную ограду, бросил пакет в урну, после чего вернулся, и они уехали.

– И как это понимать? – спросил Данила.

– Очень просто. Оператор всегда остается в тени. Ты же знаешь, что следователи интервью не дают. Теперь у них есть служба связи с общественностью. Прес-секретари. Оболтусы в форме. Они выходят к прессе и телеграфным языком сообщают нам о происшествии. Звучит это примерно так: «Данное лицо, совершившее данное убийство неизвестного лица на данной улице из неустановленного оружия. Ведутся следственные мероприятия с данными свидетелями и возможными очевидцами. На данный момент мы не имеем никаких данных». И сразу всем становится все ясно и понятно. Пакет заберет из урны посредник. Через полчаса он сдаст пленку телевизионщикам, получит бабки и отвезет их другому посреднику, который собирает деньги со всех и сдает нашему продюсеру.

– И кому нужна такая подпольщина?

– Мне. И всем остальным. Через пару часов этот пожар увидит вся страна. Ты знаешь, как нашим доблестным пожарным захочется выбить зубы тому, кто все это снял, пока они рты разевали? Мы на линии огня. На передовой. И многие нас хотят порвать на куски. Вот поэтому нас никто не должен знать. Те ребята, что собирают кассеты по урнам, имеют хорошие связи на всех каналах телевидения. Они знают, какой материал на какой канал нести и сколько за него потребовать денег. Работают за проценты. Стараются. Рискуют. Если телевизионщиков прижмут к стенке, те сдадут этого парня или бабу, но она или он никого сдать не смогут. Потому что не знают. Схема создавалась не один день. Выверена до мелочей. Ни одного срыва за все время моей работы не случалось.

– Но ты же звонил ему со своего мобильника!