Читаем Дикие лошади полностью

Монкрифф уехал на грузовике вместе с кинокамерой вверх по одной из немногих местных дорог на ту позицию, которую мы вчера согласовали; второй оператор отправился следом. Вереница лошадей легким галопом взбегает на холм, попадая сбоку широким планом в поле зрения одной камеры, а по мере того как они возникают над кромкой в свете низкого утреннего солнца, их снимает вторая камера. Я надеялся, что это будет похоже на вздох меди в оркестре после приглушенного, но лирического вступления. Я часто слышал звуковую дорожку фильма в голове задолго до того, как композитор успевал представить ее.

Эд, с точностью до минуты знавший, когда начинать действие, остался внизу, у конюшни. Хотя я свободно мог бы остаться с ним, я предпочел прогуляться верхом на Хит и присоединиться там к Монкриффу. Я ехал на том коне, которого мы предназначали для Сильвы, намереваясь потом вернуть его вниз; я выезжал его, чтобы приучить быть осторожным со всадником и не брыкаться. Сильва могла гордиться своим искусством наездницы, но О'Хара не поблагодарит меня, если она шлепнется на свою нежную задницу.

Ужасный Айвэн должен был легким галопом один въехать на вершину холма на той лошади, на которой обычно ездил Нэш. Там он должен был остановиться, повернуть лошадь и застыть силуэтом на фоне светлеющего неба. В особенности я просил его не упустить драгоценный миг появления в лучах солнца.

Он был возмущен тем, что я считаю его способным сделать что-либо неправильно.

— Значит, делайте правильно, — ответил я.

Я присоединился к Монкриффу у камеры, установленной на середине склона, и с облегчением вздохнул, когда Айвэн великолепным галопом взлетел на холм, остановившись и повернувшись в нужном месте… Лошадь и всадник четко и красиво обрисовались черным силуэтом в золотом ореоле.

— Святой Моисей! — пробормотал Монкрифф, неотрывно глядя в окуляр камеры. — Это чудесно. — Он снимал долгие пятнадцать секунд, прежде чем остановить съемку.

— Опять? — предложил я.

Монкрифф проследил, чтобы пленка полностью смоталась в кассету, и покачал головой.

— Это было почти безупречно.

— Великолепно. Берем. Давайте зарядим новую пленку для следующей долгой сцены с остальными лошадьми.

Я связался с Эдом по переносной мини-рации и велел ему следовать расписанию. Как всегда, номер сцены был обозначен ассистентом с «хлопушкой», и я смотрел, как вереница лошадей галопом поднимается на холм. Я связался с оператором камеры, стоявшей за бровкой холма вне поля зрения, и велел начинать съемку, но совершенство — вещь редкая, и только после того, как я сам поднялся на холм и занялся организацией дел там, только после яростных перепалок, нагоняев и двух дублей я получил свой поток трубной меди.

Наконец-то пленки были в кассете, и все всадники сбились в кучу, ожидая разъяснений и инструкций. Айвэн по-прежнему с важным видом восседал на лошади Нэша, но чуть в сторонке, а сам я, уже спешившись, советовался с Монкриффом, проглядывая его записи экспонированного метража.

Я не видел, что случилось. Я услышал возмущенный вопль Айвэна и ропот остальных голосов, уловил и почувствовал судорожное движение среди всадников, но сначала я решил, что это одно из ежедневных мелких неприятных происшествий — одна лошадь лягнула копытом другую.

Айвэн, ругаясь, поднимался с земли. Одна лошадь с всадником отделилась от группы и поскакала вниз с холма по направлению к Ньюмаркету. Я в ярости подумал, что мне следует разбить парочку суставов пальцев в наказание за потерю времени.

Айвэн подлетел ко мне с негодованием.

— Этот чокнутый, — злобно заявил он, — подскочил ко мне с ножом!

— Он не мог этого сделать.

— Так посмотрите. — Он поднял левую руку так, что я увидел его куртку, такую же твидовую куртку, какую обычно носил Нэш в сценах с лошадьми. На уровне пояса зиял разрез длиной примерно в семь или восемь дюймов, тянувшийся спереди назад.

— Я говорю вам! — Айвэн уже достиг предела негодования и теперь почувствовал страх. — У него был нож.

Я инстинктивно огляделся в поисках лошади, на которой ездил я, но она была далеко. Ближайшим средством передвижения был грузовичок, привезший сюда камеру, но развернут был он не в ту сторону. Я прыгнул за руль, сделал разворот, достойный каскадера, и помчался через площадку в направлении Ньюмаркета, увидев вдалеке сбежавшего всадника сразу же, как въехал на вершину холма.

Он был слишком далеко, чтобы я мог догнать его. По траве лошадь передвигалась так же быстро, как и грузовик; а ему надо было только достичь города и перейти на шаг, чтобы мгновенно стать невидимым, поскольку Ньюмаркет был вдоль и поперек исчерчен дорожками, которые именовались конскими тропами. Они были проложены специально, чтобы лошади могли выехать на Хит из городских конюшен, не мешая движению транспорта на дорогах. Любой всадник, едущий шагом по конской тропе, становился непримечательной частью общего городского сценария, даже субботним утром.