Читаем Дикие лошади полностью

— То-то Говард плюется по поводу убийцы-придурка.

— Завтра здесь, — я обвел взмахом руки достоверный макет комнаты, — орите себе на здоровье.

Нэш улыбнулся.

— И еще вы должны будете вложить немало угрозы в тон своего ответа председателю Сибберу. Вы должны убедить членов Жокейского клуба и зрителей, что у вас хватило бы душевных сил для убийства. Не будьте терпеливым и пассивным.

Нэш откинулся в кресле, расслабившись.

— Говард выплюнет свои кишки. От всех ваших новшеств его корчит.

— Я его успокою.

Нэш был одет, как и я, в свободные брюки, рубашку с открытым воротом и толстый широкий свитер. Он взял со стола сценарий, немного полистал его и задал вопрос:

— Насколько отличается полный сценарий от того, который я видел вначале?

— Там больше действия, больше резкости и намного больше неизвестности.

— Но мой персонаж — этот парень — он все-таки не убивал свою жену, правда?

— Не убивал. Но сомнения в этом будут оставаться до самого конца.

Нэш принял философский вид.

— О'Хара уговорил меня пойти на это, — сказал он. — Между проектами у меня было три свободных месяца. Заполните их, сказал он. Чудный маленький фильм о скачках. О'Хара знает — во всем, что касается лошадей, я младенец. Старый скандал из реальной жизни, описанный всемирно известным Говардом, о котором я, конечно, слышал. Престижное кино не кувырок через голову, говорил О'Хара. Режиссер? — спрашиваю я. Он молод, отвечает О'Хара. Вы не работали с ним прежде? Чертовски верно, не работал. Поверьте мне, говорит О'Хара.

— Поверьте мне, — произнес я.

Нэш одарил меня улыбкой, которой гордился бы аллигатор, одной из тех, с какими головорезы в вестернах отскакивают в сторону, уклоняясь от пуль.

— Завтра, — сказал я, — открытие основного сезона Английских Равнинных скачек.

— Знаю.

— В субботу будет Линкольнский заезд.

Нэш кивнул:

— В Донкастере. Где это — Донкастер?

— Семьдесят миль отсюда на север. Меньше часа на вертолете. Хотите попасть туда?

Нэш уставился на меня.

— Вы меня подкупаете!

— Конечно.

— Как насчет страховки?

— Я оговорил это с О'Харой.

— Черт побери! — воскликнул он.

Нэш внезапно вскочил в удивительно хорошем расположении духа и стал ходить вокруг стола.

— В сценарии сказано, — заметил он, — что я стою на коврике. Это и есть коврик — эта штука у открытого конца стола?

— Да. На самом деле это кусок ковра. Исторически было так, что обвиняемый по делу о Ньюмаркетских скачках стоял здесь, на ковре, и отсюда идет фраза «вызвать на ковер».

— Несчастные ублюдки.

Он стоял на ковре и негромко проговаривал текст, повторяя и запоминая слова, делая паузы и подбирая жесты, перенося вес с ноги на ногу словно в ярости, в конце концов вошел во внутреннее пространство стола-подковы и угрожающе наклонился над креслом Сиббера, обвинителя.

— И я ору, — сказал он.

— Да, — согласился я.

Он гневно пробормотал несколько фраз и вернулся на свое прежнее место рядом со мной.

— Что случилось с этими людьми в реальной жизни? — спросил он, садясь. — Говард клянется, что описал истинные события. О'Хара сказал мне, что вы уверены в обратном. Так что же случилось на самом деле? Я вздохнул.

— Говард строил догадки. И вдобавок не рисковал. Для начала: никто из людей, реально участвовавших в тех событиях, не назван в книге настоящим именем. И, честно говоря, я знаю не больше, чем кто-либо другой, потому что скандал произошел в этом городе двадцать шесть лет назад, когда мне было всего четыре года. Тренера, которого вы играете, зовут Джексон Уэллс. Его жена была найдена повешенной в одном из стойл конюшни, и многие думали, что это его рук дело. У жены был любовник. Сестра этой женщины была замужем за членом Жокейского клуба. Но это всем известные факты. Никто никогда не смог доказать, что Джексон Уэллс убил свою жену, и он клялся, что не делал этого.

— Говард сказал, что он все еще жив.

Я кивнул.

— Скандал вынудил его покончить со скачками. Уэллс не смог доказать, что не убивал свою жену, и хотя Жокейский клуб не отнял у него лицензию, люди перестали присылать ему лошадей на обучение. Он продал свою должность и конюшню и купил ферму в Оксфордшире, кажется, и снова женился. Должно быть, ему сейчас около шестидесяти. С его стороны на все происходящее сейчас не последовало никакой реакции, хотя книга Говарда вышла уже больше года назад.

— Значит, он не ворвется сюда, размахивая лассо, и не попытается линчевать меня.

— Верьте в его неведение и невиновность, посоветовал я.

— О, я верю.

— Наш фильм — выдумка, — продолжал я. — Настоящий Джексон Уэллс был обычным тренером со средних размеров конюшней для обучения лошадей, не обладавшим выдающейся индивидуальностью. Он не был человеком высшего круга, как в книге Говарда, и тем более не был тем жестоким, мстительным, властным победителем, каким мы сделаем вас в финале фильма.

— О'Хара обещал неординарную концовку.

— Он ее получит.

— Но в сценарии не говорится, кто убил женщину, только кто не убивал.

Я пояснил:

— Говард не знал правды и не смог напрячь мозги и что-то придумать. Вы читали его книгу?