Читаем Дикие грехи полностью

– Моя маленькая сучка становится нетерпеливой, не так ли? – поинтересовался он с улыбкой. – Тогда скажи мне, ты хочешь большего?

– Да, черт возьми, – зарычала она.

Он продвинулся на пару дюймов и снова замер.

– Еще?

Тарин хотелось стереть это выражение превосходства с его лица. Даже ее волчице это не нравилось.

– Если тебе нужен кто-то, кто издает правильные звуки и говорит правильные слова, как только ты прикажешь, то лучше бы тебе пойти и найти кого-нибудь другого!

Трей прикусил ей губу.

– Я не хочу кого-нибудь другого, детка. Я просто хочу услышать, как моя Тарин говорит, что хочет меня. Должен ли я рассказать, как сильно я хочу трахать это горячее маленькое тело? Как сильно я хотел тебя с той секунды, как увидел? Да, детка, я хотел тебя еще до того, как мы создали пару. Чего я хочу прямо сейчас, так это заставить тебя кончить так сильно, чтобы ты кричала. – Он неторопливо вышел, а затем снова вошел в нее, но он не продвинулся ни на дюйм глубже.

Она раздраженно застонала.

– Если ты хочешь еще, все, что тебе нужно сделать – это попросить. Ну давай же, детка, скажи это. Дай мне то, чего я хочу.

После продолжительной паузы она сказала:

– Я хочу больше.

Он резко ворвался в нее, заставляя принять его полностью, и она почти закричала. Ощущение того, как его плоть растягивает ее, было непередаваемым. Наслаждение и боль – ничего лучше она в жизни не переживала.

– Такая тесная, – простонал он. – Боже, это так чертовски хорошо. Ожидая, пока ее тело приспособится, он набросился на ее рот, переплетая их языки снова и снова.

– Я так люблю твой рот. Совсем скоро, эти губы будут обхватывать мой член, пока я трахаю твой рот.

– Ни за что, задница.

– А вот еще одна вещь, которой я займусь в ближайшее время. Трахну твою сладкую, маленькую задницу.

– Слезай со своего воздушного замка, эскапист хренов. И не возвращайся в свой выдуманный мир до тех пор, пока ты не закончил меня трахать.

Услышав нетерпение в ее голосе, он сказал:

– Не волнуйся, детка, я отымею тебя так грубо, как ты того хочешь. И даже, если ты этого не хочешь, я тебя заставлю. – Он отодвинулся, а затем начал безжалостно входить в нее с бешеной скоростью.

Ее голова откинулась назад и из её горла хлынули хриплые звуки, которые он так любил.

В груди Трея грохотало рычание, в то время как ее когти вонзались в его спину. Хотя она не нарушала целостность кожи, не отмечала его.

Он знал, что она хотела оставить свою метку на нем – она крепко сжимала челюсть, сопротивляясь стремлению укусить его, также делал и он в их первую ночь. В отличие от нее, он не был заинтересован в сдерживании своих инстинктов. Ему нравилось видеть свое клеймо на ее теле, нравилось знать, что и другие будут его видеть.

Трей наклонился вперед и впился зубами в место соединения шеи и плеча и застонал, когда ее мышцы сжались вокруг него, что всегда происходило, когда он отмечал ее.

Неспособный помочь себе, он устремился вниз, захватывая в плен сосок, жестко посасывая, а затем укусил, чтобы оставить еще одну метку.

Тарин вскинула голову и зарычала:

– Хватит клеймить меня!

Он улыбнулся.

– И зачем бы мне это делать, детка?

Без предупреждения, он стащил ее со стойки, удерживая ее ноги обернутыми вокруг его талии, и вжал ее спиной в стену. Затем он погрузил палец в ее попку, и она закричала.

– Вот где я окажусь в ближайшее время, Тарин, – пообещал он, продолжая лихорадочно ее трахать.

– Нет, – огрызнулась она, не обращая внимание на плотское блаженство двойного вторжения в ее тело.

– О, да, твоя задница сожмет меня также крепко, как и это маленькое сладкое местечко, которое я трахаю.

Она брыкалась и царапалась, даже когда стонала и хныкала.

– Вот так, детка, царапай меня. Заклейми меня. Ведь твоя волчица нуждается в этом, не так ли?

Предательская сучка хотела этого, но Тарин была решительно настроена царапать его, не нарушая целостности кожи, не оставляя метки. Она не собиралась делать окончательное расставание более сложным для своей волчицы. С другой стороны, он, похоже, не был заинтересован в проявлении сдержанности.

Он укусил ее за мочку уха, горло, плечо и впадинку под ухом. Хуже всего было то, что каждый раз он заставлял ее стонать.

В эти моменты она издавала звуки, которые граничили между стонами и рыданиями.

– Громче, Тарин. Я хочу, чтобы каждый человек в этих пещерах знал, что я трахаю тебя прямо сейчас. Я хочу, чтобы они знали, что я владею тобой.

Когда на ее лице снова мелькнул вызов, он грубо засадил палец в ее попку.

– Не говори мне "нет". Ты принадлежишь мне.

– Тогда и ты принадлежишь мне!

– Ты права, детка, принадлежу.

Чувствуя, что она близка к разрядке, он протянул руку между ними и раздвинул ее складочки, обнажая ее клитор для лихорадочного движения его бедер, беспрерывно вбивающихся в нее.

– Я хочу услышать твой крик, Тарин, – потребовал он, – пусть все услышат его. Сейчас!

Он стиснул зубы на своей метке и загнал второй палец в ее попку. Тарин задрожала и закричала, когда волна наслаждения накрыла ее, заставляя мышцы сокращаться вокруг его члена, да так, что Трей с хрипом взорвался внутри нее.

– Бляяяяяядь!