Читаем Дикая собака полностью

- Да, чуть не забыл, - вспомнил я, - этого чудака, который строит монумент возле источника, напряги, пусть строит казармы, конюшни и всё, что необходимо для размещения тридцати человек. Путь займется делом, а тешить своё эго за мой счёт будет в другое время.

- Хорошо, Магеллан. Он построит казарму. Только что такое казарма?

- Ладно, пусть построит караван-сарай на тридцать мест. А ты выделишь повариху и прачку. Если что, гринго подскажут.

И что здесь самое главное - это обеспечить прикрытие того самого места, куда я сейчас направляюсь. То есть, источник живой воды и межмировой телепорт. Такшта придётся здесь оставить гарнизон с двумя десятками бойцов.

Меня, конечно, мучил вопрос, как предотвратить возможные посягательства на самое святое. Первый вариант, попытаться замолчать сам факт наличия в пустыне объектов. Это уже я проворонил. Оружие вытащили, самолет вытащили, так что следует ждать охотников за хабаром. Второй вариант - перекрыть всё наглухо и любопытных отлавливать. Но, если захотят узнать, что там внутри - узнают, это аксиома. И пацанва, как только пронюхают, что туда нельзя, непременно полезут. У них, в смысле подростков, это будет типа состязания. Раз нельзя - значит надо. Я, в принципе, оттуда всё могу перетащить в укромное местечко, если это какое оборудование, но вот источник, как ни крути, переместить не удастся. Поэтому надо огораживаться по максимуму. И надо бы ещё дезу пустить, а в голове никаких плодотворных идей. Режимные мероприятия по всем возможным вариантам провести не получится, но хотя бы предусмотреть наиболее вероятные угрозы. Ничего, я перекрою путь иными средствами. Непроходимыми. И чуть позже ещё подумаю, на месте.

После сиесты я выловил шамана и повёл его учиться. Но, увы. Так же, как я не понимал Ичиловские методики производства водки из воды и кореньев, так и Ичил не понимал, что я ему втолковываю про силу трения, никак не желал понять разницу между массой и весом, и тому подобное. Я впадал в самую крайнюю форму раздражения, рычал и брызгал слюной, но и это не помогало. У нас, видать, разные менталитеты, опять мы говорим на разных языках. Я даже на коленке, из пружины и доски, сделал динамометр, чтобы хоть как-то продемонстрировать пользу нового мышления. Но впустую. Перед кем я тут бисер мечу, о яйца Нергала?

Зато Хайсэр понял всё прекрасно. Мы выгнали Ичила к едренефене, чтоб не портил атмосферу, и погрузились в нирвану взаимопонимания. Оказывается, Мастер потихоньку перетащил к себе в сарай весь самолёт, включая колёса, но не мог понять, для чего существуют те или иные детали. Я же уподобился акыну, без перерыва на глоток, пел про штуцера, карданы, насосы высокого давления, перепускные клапаны, марки проводов и умформеры. Разобрали электропривод створок маслорадиатора, отъяли мотор от редуктора, и Хайсэр, как ребёнок, завороженно смотрел на крутящиеся шестерёнки. После всего этого разнообразия я посчитал курс "детали машин", на примере деталей от самолёта, законченным.

Навязывать этому миру наши технологии я считаю совершенно бесполезным, и, я бы даже сказал, вредным занятием. Я это чувствую. Я так вижу, если хотите. Наша индустриальная цивилизация - это не пример для подражания, однозначно. То есть, вкратце, считаю, что наша цивилизация пошла не туда. Не в ту степь. Когда и почему - это дело десятое, достаточно того, что в своё время были альтернативы. Так что всё, что я рассказывал Хайсэру - это обзорная лекция по возможным вариантам. Так ему и сказал:

- Уважаемый Хайсэр. Всё, что я тебе рассказал и показал - это не пример для подражания. Это для того, чтобы ты включил свои мозги и начал думать. Думать, а не слепо копировать, что тебе предлагают. На этом всё. Dixi! Sapienti sat.

- Что такое дикси сапиенти сат? - переспросил Мастер, хотя по его кислой физиономии было видно, что он думает о другом.

- Дикси - это значит, я всё, что нужно сказал, и умному этого достаточно.

- Жаль. Я ещё бы поговорил.

- Поговоришь. Только сам с собой. Не советую болтать о самолёте в других местах.

- Да, я знаю, - так же задумчиво ответил Хайсэр.

Не нравится мне его настроение, но тут уж ничего не попишешь. Мастера - они натуры чувствительные, ранимые.

- Кстати, Уста Хайсэр, а сколько у тебя учеников?

- Один.

- А что так мало? Может тебе еще взять на учёбу парочку смышленых парнишек?

- Можно, - взбодрился старик, - только где?

- В город поедешь, там найдёшь. Я Улбахаю скажу, чтобы выделил место и пропитание.

- Спасибо, Магеллан.

- Отвезёшь телеги с новыми колёсами на продажу, всех удивишь, получишь деньги. Купишь припасов, ну и парней возьмёшь. А Ичила я заставлю нужную смазку сделать, ты тогда будешь вне конкуренции.

Понятно. Я, по Берну, провел поглаживание по самому чувствительному месту. По авторитету. Ведь чем больше учеников, тем выше положение мастера в негласной табели о рангах. А они ревниво следят друг за другом.