Читаем Диета старика полностью

- Ту софт, бой. Мэй би некст моумент зей вилл пуш зе баттом, а мы сидим здесь и торчим как пацаны.

- Да мне по хую. Ай эм олвэйс рэди фо парадайз.

- Шит! Зэтс стронг! Тащит как Анадырь, блядь! Бойс, ай риали фил Ра-ша эраунд ми! Ай эм хэппи эз а пиг! Лете дринк фо эврифинг!

- Вот ю мин?

- Ну, давайте выпьем просто за все. За все, что есть, и за все, чего нету.

Они снова чокаются и выпивают. Внезапно, из темноты доносятся чьи-то приближающиеся шаги, шлепающие по мокрой грязи. Люди у костра хватаются за пистолеты.

- Кто?

- Это, ребят, это я тут… можно с вами… - Из тьмы выступает расхристанная фигура незнакомца. Лицо пьяное, опухшее.

- Кто такой?

- Агроном я. Агроном. Ребят, блядь, можно с вами…

- Агроном? Ну, садись, блядь, гостем будешь. Ду ю спик инглиш?

- Э литл бит, - кривая усмешка растерянно вспыхивает на небритом лице.

Ему наливают. Все расслабленно возлежат на травах, настроение миролюбивое. Кажется, кризис уже миновал, если только американцы первыми не нажмут кнопку. Но они не сделали этого уже несколько часов подряд. И тут кому-то из властителей приходит в голову предоставить судьбу мира на произвол агронома. Хохоча и подталкивая друг друга локтями, они открывают перед ним "пизду". Показывают на кнопку, объясняя, что вот, мол, нажмешь, и Америки нет. Совершенно неожиданно для них забрызганный грязью человек, как будто бы механически, протягивает к "пизде" грязную руку и молча нажимает на кнопку.

Следующий эпизод фильма, самый впечатляющий, описывать не имеет смысла. Я и так в своем пересказе больше внимания уделил фабуле за счет бесчисленных зрительных эффектов - попытка воспроизвести их текстуальными средствами превратила бы мое изложение в объемистый роман. Что же касается эпизода, который состоит исключительно из визуальных эффектов (плюс весьма странная музыка), созданных, как видно, новейшими средствами компьютерной анимации - тут, как говорится, придется промолчать. Мы привыкли к тому, что если сюжет построен на напряженном ожидании какого-либо события, то это событие либо вообще не сбывается, придавая ожиданию тотальный и неизбывный характер, либо сбывается как-то не так, чаще самым неожиданным образом происходит нечто прямо противоположное. Однако в данном случае самым неожиданным оказывается то, что и так нависало - шквал, уносящий всех обитателей Северной Америки в новый рай. Я видел, как неантропоморфные Лесли и Терри, которых я непостижимым образом все-таки узнал, находят друг друга в немыслимом и стремительном пространстве. Во время "просмотра" мне передалась их эйфория.

Были слышны хохот и музыка, хохот самой музыки или хохот в форме музыки.

Была невооруженным глазом видна сама Радость, независимая и снисходительная, как светящийся и пушистый шар, или как река. Был проход сквозь алмазные или ледяные коросты с вмерзшими мириадами пузырьков, было ощущение возвращения в родной дом, было узнавание, было парадоксальное "возвращение в места, прежде неведомые", была Свежесть ("возьми с собою Истинную Свежесть" - так говорит реклама, и она говорит правду), было Умиление - бесконечное, как поток зеленого масла, сладкое, как тьма черничного варенья. Было еще одно Узнавание, и затем еще одно. И затем было Освобождение, и еще целые анфилады освобождений, завершающиеся вываливанием в Простор, заботливо поданный для полета. Была сама Заботливость, на бархатистой кромке которой восседал Адам Фальк на чем-то вроде рыхлого красного трона, составленного из трех рыхлых красных тронов. Было Ласкающее Упреждение, был какой-то сверкающий резервуар глубокой синевы, которому не было имени, были места, похожие на лотос, и другие, напоминающие янтарь. Было колоссальное количество исступленно приятного льда, было Имение без Имени и его смешные окраины, где словно бы вот-вот закачаются "фонарики хмельные". Были Встречи и, внутри Встреч, Дачи, и на Дачах - Даль, присутствующая сама собой. Была Резвость и неисчерпаемые Резервы Резвости… Наконец Лесли, заранее знающий кое-что об этих местах, любознательный Лесли находит Окуляр, прозванный нами когда-то Монгольским Окошком, декорированный наподобие советского герба - лентами и колосьями. В этот Окуляр он показывает своей возлюбленной покинутую ими Юдоль.