Читаем Диета старика полностью

Между тем американское общество - как когда-то, в давние 70-е годы двадцатого века - охвачено пацифизмом. Независимые печать и телевидение ведут постоянную кампанию против милитаризации. Кроме правительства и ВПК, объектом ожесточенной критики являются, в частности, ученые, работающие над обновлением вооружений, в особенности изобретатели средств массового уничтожения. Карикатуры, плакаты и издевательские анимации, паразитарно наводняющие компьютернуюю сеть, изображают Изобретателя то в виде анемичного урода с огромным шишковатым черепом, который рассеянно заглядывает в холодильник, где лежит кусок льда с надписью "совесть", то в виде склизкого очкарика-эмбриона, пригревшегося за пазухой грубого пентагоновского генерала. Не упущены и другие сугубо традиционные образы: кабинетный мыслитель со "странным искривлением позвоночника" в форме знака доллара, интеллектуальный скелет, похождениям которого посвящена колкая серия комиксов "Death's Brein".

Некоторые из этих стрел, пущенных наугад, задевают цель. Многие коллеги и даже сотрудники Лесли Койна отказываются от участия в исследованиях, полагая, что работа на ВПК превращает их в собственных глазах в "продажных и бесчувственных существ". Что же касается самого Лесли Койна, то он работает с возрастающим энтузиазмом и рвением. Он не является ни "продажным", ни "бессовестным", он не является человеком, индифферентным по отношению ко всяческой гуманности, просто его совесть это совесть врача-анестезиолога. Койн не без основания полагает, что относительная гуманность достижима не посредством сокращения и редукции вооружений (как предлагают пацифисты), ибо это фактически сохранит в мире наиболее варварские и неряшливые, "пыточные" средства уничтожения и расправы, но, напротив, посредством перманентной модернизации, неустанного поиска новых, сверхточных, отшлифованных и безболезненных методов устранения противника.

"Ложно понимаемый гуманизм, тормозящий развитие науки укрепленными линиями своих фобий, на самом деле консервирует отталкивающие страдания и уродства войны, более всего заботясь о том, чтобы война каждый раз, снова и снова, провозглашалась преступлением, а отнюдь не о том, чтобы жестокость, как таковая, была бы устранена, а преступление оказалось бы предотвращенным.

Руководствуясь своими убеждениями и совестью ученого, Койн, убедивший правительство, в обход постановлений Конгресса, отказаться от табу на разработки медикамен-тозно-химического оружия, произвел ряд радикальных открытий и усовершенствований в этой области, дав в руки президенту и правительству целую охапку козырей для полемики с пацифистами. Фактически ему удалось создать анестезирующее оружие, убивающее без страданий, не производящее разрушений и травм, не обжигающее, не калечащее, ему удалось создать "щадящую смерть", не имеющую экологических последствий, не вредящую не только растениям, но даже и животным, поскольку действие оружия-препарата построено исключительно на реакциях человеческого мозга. Нобелевская премия, присужденная Лесли Койну за создание так называемой "теории гротов", позволившей мировой науке по-новому взглянуть на природу электрических резонансов в мозгу, на самом деле (негласно) была присуждена ему за разработки в области анестезирующего оружия. Свою нобелевскую речь он начал следующими словами: "Мое кредо проще, чем диетическое яйцо. Я - враг боли.

Боль это несправедливость, поскольку страдающее тело невинно. Боль это источник унижения, поскольку она сминает в комок представление о достоинстве. Боль это также источник страха, а значит, покровитель подлости.

Если мне скажут, что боль, как бы неприятна она ни была, является верным стражем нашего тела, главным инструментом нашей системы самосохранения, я возражу, что этот страж давно стал тираном, опираясь на идею о собственной незаменимости. Сейчас уже можно сказать, что эта незаменимость - миф, и опасный страж должен быть заменен другими, более почтительными и корректными, охранниками. Здесь не обойтись без достижений современной науки. Боль это яд, отравляющий и мысль о жизни, и мысль о смерти. Пафос, любовь, отчаяние, крайняя усталость, самопожертвование, героизм - все эти виды психологических возбуждений способны дать человку силы спокойно шагнуть навстречу смерти. Но способны ли эти состояния придать безболезненную гладкость тем "родам", которыми является смерть? Нас не должна смутить интимность момента смерти, подобно тому как нас не должна смущать интимность секса или пищеварения. Чтобы увидеть собственную жизнь в несколько более ясном и чистом освещении, нам следует расчистить выход из жизни от лабиринтоподобных наслоений страданий и подозрительности. Тогда этот выход перестанет быть "черной дырой", а превратится в окно, чье присутствие делает вещи различимыми и ограничивает невнятность".