Читаем Дьявол Шарпа полностью

Сражающиеся были так плотно притиснуты друг к другу, что пространства для замаха саблей не хватало, и Шарп действовал короткими уколами. Некоторых он знал, но, отправляя к праотцам, не чувствовал раскаяния. Совесть его была чиста. Ардилес сам толкнул Шарпа на противоположную сторону и не мог жаловаться на вероломство стрелка. Сознание того, что, в случае проигрыша ему светит болтаться на уцелевших реях рядом с парнями Кокрейна, удваивало боевой задор Шарпа.

Харпер перелез через обломок мачты. Лезвие абордажной пики описывало в его руках широкие смертоносные дуги. Рядом с ним бился его соотечественник из числа команды «Эспириту Санто», решивший перейти к повстанцам. Оба ирландца распевали что-то по-гэльски, разя врагов направо и налево. Выстрел бахнул под ухом зазевавшегося Шарпа, и стрелок шарахнулся от вспышки.

Морская сабля не годилась для изящных фехтовальных выпадов. У неё было больше общего с мясницким топором, нежели с лёгкими офицерскими зубочистками, но и абордажная свалка не походила на дворянскую дуэль. Это была, скорее, жестокая трущобная драка, а уж Шарп в таких драках вырос. Расправившись со счастливым (или несчастливым?) обладателем мушкета, стрелок шагнул дальше, но поскользнувшись, припал на колено. Парус под ногами был пропитан кровью. Упавший рей придавил матроса, и тот жалобно стонал всякий раз, когда качка шевелила брус на его развороченной грудной клетке. За умирающим лежал мёртвый Бален с кровавым месивом вместо затылка. Опознал его Шарп только по бинтам. Двое повстанцев ловко работали в паре: один выдёргивал крюком на обухе пики противника из порядков пятящихся к корме пушкарей, второй срубал испанца лезвием алебарды.

Корабль стремительно накренился, и Шарп расставил ноги пошире. Окровавленный человек (поди разбери, чей) рухнул в воду. По-видимому, в корпусе «Эспириту Санто» открылась течь, и он оседал на правый бок. Мушкетный залп со шканцев пробил изрядную брешь в рядах нападающих, но Кокрейн уже вёл остальных на штурм кормовой надстройки. Сам «дьявол» взбежал по трапу и оказался лицом к лицу с Ардилесом. Адмирал-бунтарь против верноподданного капитана. Со звоном скрестились сабли. Толпа повстанцев, обтекая двух лидеров, спешила к кормовому флагу, где ещё держалась горстка защитников.

Несколько отчаюг на сдавалось и на главной палубе. Одному из них Шарп пинком сломал лодыжку и добавил эфесом по макушке. Матрос потерял сознание, но набросились ещё двое. С лёгкостью ускользнув от их сабель, Шарп пустил в ход свою. На помощь ему пришёл повстанец с примкнутым штыком и скоро у левого борта противников не осталось. Шарп побежал к юту. Наверху Ардилес всё ещё бился с рыжим. Испанец умел обращаться с саблей, но тот, в ком Шарп предположил Кокрейна, был выше, сильнее и сноровистее. Укол Ардилеса прошёл мимо цели. Уклоняясь от ответного выпада, капитан отпрыгнул назад и наткнулся на перила. Потеряв равновесие, Ардилес полетел вниз. Растянувшись у ног Шарпа, испанец зло выдохнул:

— Ты!

— Я. — подтвердил Шарп, поднимая выпавший из ладони Ардилеса клинок, — Прошу прощения.

— Я вас не знаю. Вы кто? — окликнул стрелка рыжий.

— Друг. А вы — Кокрейн?

— Кокрейн, друг, Кокрейн. — «дьявол» бегло отсалютовал и порысил к последнему очагу сопротивления у кормового знамени. Гремела ружейная и пистолетная пальба. Стонали раненые. Два мятежника, решив расстрелять упрямцев сверху, вскарабкались на бизань-мачту. Лейтенант Отеро, заметив опасность, отдал команду. Мушкетные пули убили одного из храбрецов. Падая, он запутался ступнёй в снастях и повис вниз головой, пачкая кровью полотно паруса. У второго сдали нервы, и он выпрыгнул в океан. Кровь его товарища капала вниз, смешиваясь с кровью мальчишки лет одиннадцати, гардемарина, с щенячьим скулежом зажимающего рану пониже пупка. «Мэри Старбак» течение отнесло от фрегата. Волны между судами были усеяны трупами и обломками.

Безысходность толкнула лейтенанта Отеро в самоубийственную атаку, хотя повстанцы хором предлагали сдаваться. Никто из испанцев за Отеро не последовал. Нападающие охватили непокорных защитников выжидательным полукольцом. Сжимая скользкую от крови рукоять сабли, Шарп поднялся к ним.

— Сдавайтесь, сэр! — воскликнул Кокрейн, — Вы отлично бились! Снимаю шляпу перед вашим мужеством, но зачем же умирать?

Лейтенант Отеро обречённо перекрестился и бросил саблю. Его примеру последовали остальные. Армейский офицер шагнул к борту и, размахнувшись, зашвырнул свой клинок в море, не желая, чтобы он достался врагу. Горько плакал корабельный юнга. Он не был ранен, стыд поражения наполнял слезами глаза. Сияющий, как именинник, повстанец срубил древко королевского знамени, и оно подбитой птицей порхнуло вниз.

— Помпы? Где помпы? — заорал Кокрейн, жестоко коверкая испанские слова.

Странный способ праздновать победу, но фрегат основательно накренился, и Шарп с ужасом понял, что «Эспириту Санто» тонет.

— Помпы? Где они? — не унимался Кокрейн.

— За мной!