Митрич
. Эка егоза, залягай тебя лягушки. Все тебе знать надо. Ложись, да и спи.Анютка
. А ты на печку пойдешь?Митрич
. А то куды ж? То-то глупая, посмотрю я. Все ей знать надо.Анютка
. Разочек крикнул, а теперь не слыхать.Митрич
. О, Господи, Микола милослевый!.. Чего не слыхать-то?Анютка
. Робеночка.Митрич
. А нет его, так и не слыхать.Анютка
. А я слышала, однова дыхнуть, слышала. Тоооненько так.Митрич
. Много ты слышала. А слышала так, как вот такую-то девчонку, как ты, детосека в мешок посадил, да и ну ее.Анютка
. Какой такой детосека?Митрич
. А вот такой самый.Анютка
. Дедушка! Ты заснешь?Митрич
. А то что ж ты думала — песни играть буду?Анютка
. Дедушка, а дедушка! Копают! Ей-богу, копают, в погребе копают, слышь! Однова дыхнуть, копают!Митрич
. Чего не вздумает. Ночью копают. Кто копает? Корова чешется, а ты — копают! Спи, говорю, а то сейчас свет потушу.Анютка
. Голубчик, дедушка, не туши. Не буду. Ей-богу, не буду, однова дыхнуть, не буду. Страшно мне.Митрич
. Страшно? Ты не бойся ничего, вот и не будет страшно. А то сама боится и страшно, говорит. Как же не страшно, как ты боишься? Эка девчонка глупая какая.Анютка
Митрич
. Ну, чего еще?Анютка
. Кака же така детосека?Митрич
. А вот така. Вот как попадется такая же, как ты, — не спит, он придет с мешком, да девчонку шварк в мешок, да сам туда же с головой, подымет ей рубашонку, да и ну хлестать.Анютка
. Да чем же он хлестает?Митрич
. А веник возьмет.Анютка
. Да он там не увидит, в мешке-то.Митрич
. Небось увидит.Анютка
. А я его укушу.Митрич
. Нет, брат, его не укусишь.Анютка
. Дедушка, идет кто-то! Кто это? Ай, матушки родимые! Кто это?Митрич
. Идет так идет. Чего ж ты? Мать, я чай, идет.Анисья
. Анютка!Митрич
. Чего?Анисья
. Что свет-то жжете? Мы в холодной ляжем.Митрич
. Да вот только убрался. Я потушу.Анисья
Митрич
. Да ты чего ищешь-то?Анисья
. Крест ищу. Окрестить надо. Помилуй Бог, помрет! Некрещеный-то! Грех ведь!Митрич
. А то как же, известно, порядок надо… Что, нашла?Анисья
. НашлаМитрич
. То-то, а то бы я свой дал. О, Господи!Анютка
Митрич
. Да чего страшно-то?Анютка
. Помрет, должно, робеночек-то? У тетки Арины так же бабка окрестила, — он и помер.Митрич
. Помрет — похоронят.Анютка
. Да, может, он бы и не помер, да бабка Матрена тут. Ведь я слышала, что бабка-то говорила, однова дыхнуть, слышала.Митрич
. Чего слышала? Спи, говорю. Закройся с головой, да и все.Анютка
. А кабы жив был, я б его нянчила.Митрич
Анютка
. Куды ж они его денут?Митрич
. Туда и денут, куда надо. Не твоя печаль. Спи, говорю. Вот мать придет — она тебя!Анютка
. Дедушка! А ту девчонку, ты сказывал, ведь не убили же?Митрич
. Про ту-то? О, та девчонка в дело вышла.Анютка
. Как ты, дедушка, сказывал, нашли-то ее?Митрич
. Да так и нашли.Анютка
. Да где ж нашли? Ты скажи.Митрич
. В ихнем доме и нашли. Пришли в деревню, стали солдаты шарить по домам, глядь — эта самая девчонка на пузе лежит. Хотели ее пришибить. Да так мне скучно стало, взял я ее на руки. Так ведь не дается. Отяжелела, как пять пудов в ней сделалось; а руками цапается за что попало, не отдерешь никак. Ну, взял я ее, да по головке, по головке. А шаршавая, как еж. Гладить, гладить — затихла. Помочил сухарика, дал ей. Поняла-таки. Погрызла. Что с ней делать? Взяли ее. Взяли, стали кормить да кормить, да так привыкла, с собой в поход взяли, так с нами и шла. Хороша девчонка была.Анютка
. Что ж, а некрещеная?Митрич
. А кто е знает. Сказывали, что не вполне. Потому народ ненашенский.Анютка
. Из немцов?