Читаем Дьявол полностью

Джейми рассказывал мальчику о сказочном городе Гавана на Кубе, процветающем Бриджтауне на Барбадосе, Порт-о-Пренсе на Гаити, о чопорном Ньюпорте на Род-Айленде и о скудости серокаменного и краснокирпичного пуританского Бостона в Массачусетсе. С Джейми около тлеющего торфяника в камине, когда старый лаэрд уже ложился спать, Рори посещал Канары, и Мадейру, и Азорские острова; а когда мальчик подрос, Джейми познакомил его с портовыми тавернами Бристоля, Кардиффа и Ливерпуля и с публичными домами Порт-Рояла и Нового Орлеана, хотя мальчик никуда не выходил дальше кухни замка Сакс. Он учил его драться на кулаках до тех пор, пока в деревне Сакс не осталось ни одного парня, который мог бы выстоять против молодого Рори Махаунда. Он учил его ставить силки на кроликов, убивать птиц из рогатки, умудряться стряпать из скудной провизии на замковой кухне. И когда Рори стукнуло пятнадцать, именно старик Джейми рассказал ему, что именно деревенские девчонки хранят пуще драгоценностей у себя под юбками и как наилучшим образом их задобрить, чтобы они с этим расстались. Короче, Рори был способным учеником, говорил с Джейми по-арабски, чем вызывал сильное отвращение у лаэрда, силой доказывал свою правоту среди деревенских мальчишек и в особенности преуспел по части задирания юбок в густом кустарнике. Теперь, возвращаясь с похорон отца, Рори обдумывал еще одно отцовское наследство, хотя и косвенное. Это было письмо от брата отца из Ливерпуля, которое было получено за неделю до смерти старого лаэрда. Да еще билет на почтовую карету из Глазго до Ливерпуля, которым он так и не смог воспользоваться, потому что кто же оставит умирающего отца, даже если всегда его ненавидел? Но теперь билет мог пригодиться. Эх, да теперь его ничто не остановит. Джейми Макферсон сможет пойти жить к своему сыну, что он давно и хотел сделать, а что касается Рори — ему наплевать на Сакс: остатки крыши замка пусть рушатся, а сам замок пусть разваливается на куски. Глаза б его больше не видели. Никогда!

Они с Джейми прочли это письмо столько раз, что он помнил его наизусть. Это было первое и последнее письмо, которое он когда-либо получал, так что оно стало важной вехой в его жизни. А теперь важность его еще больше возрастала. Дождь заливал ему глаза, вода хлюпала в башмаках, а он вслух повторял каждое слово, написанное неразборчивым косым почерком.