— А вообще-то, — продолжал он, — с этим тщедушным англичанином, которого вы, уверен, отыщете, вряд ли она вам когда-нибудь понадобится, и еще… — он помедлил мгновение, — после того, как вы отведали настоящего мужчины, вряд ли вас удовлетворит хоть один англичанин.

Он повернулся на пятках, но, прежде чем закрылась дверь, успел прокричать:

— Возвращайся быстрее, Альмера, у меня к тебе срочное дело.

Глава XXIV

Несмотря на то, что Мансур и Тим выполнили значительную предварительную работу, в Танжере Рори предстояло еще бесчисленное множество дел. В конечном счете его слово было решающим. Прежде всего следовало поставить точку в вопросе о деньгах, встретившись с менялой и ювелиром. После того как золото было взвешено, а драгоценности оценены и проданы, после того как были подсчитаны различные монеты и обменены на испанские золотые, Рори в уме перевел их в фунты. Цифра поразила его — не менее сорока тысяч фунтов стерлингов! Уже эта сумма, поделенная между ним и Бабой, означала значительное состояние, даже если они никогда и ничем не будут больше заниматься в своей жизни. А ведь это были всего лишь цветочки, которые позже должны были превратиться в еще большее количество «черной слоновой кости», которая, в свою очередь, должна была превратиться в новые золотые фунты.

Мансур привез с собой караван невольников из Саакса в количестве ста пятидесяти рабов. Их он поселил на старом складе рядом с портом. Все они были превосходными экземплярами: фаны, мандинго, хауса, волофы, фулани, лоби и аджукру — самые высоко-котируемые племена. Приобрел их Баба у странствующих торговцев-арабов в придачу к пятидесяти прекрасным базампам, которых привез с собой Тим. К счастью, людских потерь во время долгого перехода из Саакса в Танжер не было. Мансур был кратко проинструктирован Бабой о ценности своего товара и следил, чтобы с людьми обращались по-человечески во время перехода. Мансур, сам по себе человек проницательный, использовал психологические приемы в общении с рабами. Он разжег их воображение приключениями в заморских странах, рассказал им, что они едут в страну постоянных удовольствий: всенощных процессий, красивых женщин, обильных трапез, непрерывной охоты и легкого труда. Ничего удивительного, что такие перспективы казались им заманчивыми по сравнению с кандальным рабством, которое они влачили. Фактически, в отличие от большинства несчастных, составляющих невольничьи караваны, эти рабы не были закованы в кандалы и маршировали без принуждения, опьяненные первым глотком свободы и глядя в будущее без страха и опасения. Ни один из них не скрылся. После приезда они несколько недель отдыхали, питались хорошей пищей, им было разрешено помыться и заниматься физической зарядкой, и они ежедневно натирали свои тела пальмовым маслом. Рори навестил их во временных бараках и нашел их в хорошем настроении, с нетерпением ожидавших путешествия через океан, чтобы насладиться всеми благами, которые были им так живо расписаны.

Рори знал, что ему понадобится больше рабов, хотя точное их количество зависело от того, какой грузоподъемности судно он мог найти для транспортировки их в Карибское море. После разговора с Мансуром это оказалось не такой уж и проблемой, как представлял себе Рори. Все дело, объяснил Мансур, будет сделано после визита к Сиди Мохаммеду эль Хабиту, губернатору Танжера и представителю великого и верховного султана Марокко в Танжере. Аудиенция состоится бокра — завтра.

Сиди Мохаммед эль Хабит оказался человеком лет пятидесяти с огромной кустистой черной бородой и бронзовым лицом. Рори показалось, что губернатор был самым толстым человеком, которого он когда-либо видел, и мгновенно промелькнувшая у него в голове картинка того, как это огромное пузо пыталось заняться любовью с леди Мэри, заставила Рори отбросить все сомнения, почему она в кровь расцарапала ему лицо. Но, как мужчина к мужчине, Рори просто не мог не испытывать симпатии к этому человеку. Как все толстяки, губернатор излучал веселье и доброту; его маленькие черные глазки утопали в складках жира, как изюминки в остром коричном соусе, весело поблескивая, а в густой черной бороде появлялась улыбка, четко очерченная влажными алыми губами.

— Сразу два эмира Сааксских! — Он распростер коротенькие и толстые руки им навстречу. — Какая честь! Новый султан Саакса, да наградит его Аллах долгим и процветающим царствованием, тот самый вассал султана магребского, которым его величество поистине гордится, оказал мне огромную честь, послав сюда обоих своих братьев. Прошу садиться.

Он подождал, когда Рори и Мансур утонут в двух мягких пуфах, принесенных рабами. Для Тима пуфа не было, и ему пришлось стоять. Было очевидным, что, как полукороль Базампо, он не мог котироваться наравне с эмирами Саакса.