Читаем Диалоги о главном полностью

Потом я сделал две операции. Поток больных по понятным причинам сейчас уменьшился. Президент несколько недель назад, говоря о неотложных задачах, особо подчеркнул, что нельзя забывать о больных сердечно-сосудистого профиля, онкологических больных, потому что они как умирали, так и умирают. Режим этот, к сожалению, работает неважно. Если говорить о больных сердечно-сосудистого профиля, то ситуация сейчас крайне тяжелая. Им сложно прилететь, приехать. Кроме того, они должны иметь достоверные доказательства, что у них нет COVID, потому что есть риск заражения всего института, включая всех больных. Тем не менее кому-то удается пройти обследование. Перед тем как сделать операцию, мы проводим компьютерную томографию на предмет наличия признаков пневмонии – самый точный метод.

У первого больного, которого я сегодня оперировал, поражение двух клапанов сердца – аортального и митрального. Их пришлось заменить и еще сделать пластику трехстворчатого клапана, потому что под воздействием двух клапанов он тоже очень увеличился в размере, пропускал кровь.

Второй больной был с так называемой обструктивной гипертрофической кардиомиопатией. У него между левым желудочком и аортой, когда происходит выброс, градиент давления 100 мм ртутного столба. О чем это говорит? Если в это время у пациента артериальное давление 110-120 мм рт. ст., то желудочек работает с сумасшедшей нагрузкой – давление крови в нем 210-220 мм рт. ст. И это при каждом сокращении сердца. Посчитайте, сколько раз за день оно сократится. Представляете, какая перегрузка сердечной мышцы?

Совсем недавно закончил эту операцию.

– Это были взрослые пациенты?

– Да, взрослые. Детей совсем стало мало. Обычно я хожу по третьему этажу из кабинета в операционный блок и назад, а там много детей играет. Сейчас их практически нет. Боятся родители, видимо, и трудно доехать. Может быть, им не дают направления.

– Операции на сердцах детей – особая история. В Интернете тысячи благодарных откликов за детей и внуков, которым вы фактически спасли жизни. Если позволите, зачитаю один из них.

– Интересно, я соцсетями не пользуюсь…

– «Я не уверен, что вообще можно подобрать правильные слова, чтобы выразить всю признательность этому замечательному Доктору с большой буквы. Я глубоко благодарна Лео Антоновичу за успешную операцию моему внуку. Мы приезжали на операцию в столицу из Курской области. Это было просто благословением свыше, что удалось попасть на операцию к кардиологу Лео Бокерии. Низкий вам поклон за труд, за спасение жизней и здоровье пациентов, за человечность и отзывчивость». Вас наверняка благодарят и лично. Может быть, даже целуют руки. Чувствуете ли вы что-то особенное в такие минуты? Подступает ли ком к горлу? Или это стало привычной и даже неизбежной частью вашей работы?

– Конечно, подступает. Вы нашли правильное слово. Ведь в целом, я вам честно скажу, врачей не балуют. Это некрасивое определение, но другого я не знаю. Более того, врачей «топчут» все кому не лень. Вы наверняка и сами это чувствуете. Во всем виноваты врачи! Складывается ощущение, что не было бы врачей, все вокруг было бы хорошо.

– Нередко в паре идут и учителя…

– Да, врачи и учителя всегда идут параллельно. Но все же у меня есть ощущение, что в последние годы отношение к учителям объективно изменилось. Что касается врачей, то их обвиняют в том, что они ничего не могут, не хотят, не знают, что они необразованны. Поэтому отзыв, который вы прочитали, – это, конечно, очень трогательно и приятно.

– Поверьте, их тысячи.

– Я очень много оперирую деточек, общаюсь с их родными. Я давно не делаю простых операций, некоторые не всегда могут закончиться благополучно. Но мы говорим с родителями, объясняем им. Просто при таких заболеваниях нет другого выхода, кроме как проведение операции.