Читаем Диалоги о главном полностью

– Ты знаешь, многое можно и нужно менять. У меня много законопроектов разного толка: и в поддержку образования, и в поддержку тех, кто сидит в тюрьмах и лагерях, и много других. Я надеюсь, что мои коллеги по Госдуме поддержат меня. Это системная работа, идущая рука об руку с ежедневной помощью простым людям в рамках моих депутатских возможностей. Как минимум это Дума, несмотря на довольно узкий коридор, позволяет. Я сам поставил себя в такие условия, что должен держать отчет перед людьми, иначе можно легко расслабиться. Чего скрывать, некоторые депутаты не очень серьезно относятся к обратной связи и необходимости лично реагировать на людские обращения.

– Не могу в этой связи не спросить о политическом и жизненном выборе твоего соратника, коллеги по порталу «Свободная пресса», который ты возглавляешь, известном писателе Захаре Прилепине. Он, думаю, при желании вполне мог бы сидеть в соседнем кресле в зале Государственной Думы, но в настоящий момент с оружием в руках воюет на Донбассе. Многие после этого считают его, мягко скажем, «нерукопожатным». А каково твое отношение к нынешней деятельности Захара?

– Прежде всего Захар Прилепин мой близкий друг, человек, с которым связана моя жизнь, и мне понятна его логика, этот порыв. Где-то это напоминает тех наших соотечественников, кто ехал в Сербию или Приднестровье, напоминает о Байроне, поехавшем поддержать греческое антитурецкое восстание, или о Хемингуэе, участвовавшем в гражданской войне в Испании. Знаю, что именно так воспринимает это сам Захар. Я и сам был на Донбассе с первых дней возникшего там восстания. Сегодня Донбасс подвешен на мясной крюк, люди оказались в заложниках у большой игры и войны, и этих людей очень жалко, для меня лично вся эта ситуация – личная боль. А что касается Захара, то у него очень яркая биография…

– Не возникало ли у тебя желание встать с ним вместе под ружье?

– Лично у меня пока нет настроения брать оружие в руки именно в этой истории. Но, ты же знаешь, я много раз был под обстрелами и видел, как погибают люди. И мой низкий поклон всем павшим и в память о них. Я потерял там многих друзей, и для меня это, повторюсь, боль. А вообще все это наталкивает на определенные мысли о странностях нашего времени. Мы живем в эпоху торжествующего постмодерна и отсутствия всякой самостоятельности у кого бы то ни было. Более того, проявление любой самостоятельности превращается в нечто карикатурно-маргинальное, локализуется в социальных сетях и маленьких группках. В этом смысле вообще загадка, что за время мы переживаем, когда в людях, с одной стороны, возникает какое-то самосознание, с другой – ощущение тотального двоемыслия. Очевидно, мы живем в необыкновенно лицемерное время, не замечать его торжества просто невозможно.

– Скажи, в чем оно, на твой взгляд, проявляется?

– Да во всем! Мне, к примеру, приходится много общаться с чиновниками из 90-х, которые все вдруг сделались суперпатриотами, но я знаю, что их патриотизм ограничен красными флажками. Драма состоит в том, что они готовы признавать только то, что спущено сверху. Я не верю в патриотизм большинства тех, кто его проповедует на официальном уровне. Большинство из тех, кто ораторствует на различных ток-шоу, ни разу не побывали на Донбассе. Это ведь очень показательно, что они боятся даже минимального риска, в том числе для своей репутации. Захар в этом смысле, конечно, принимает огонь на себя – он рискует и физически, и в грядущем, потому что политика нашей страны на самом деле очень зыбкая. И позиция по Донбассу тоже зыбкая, все двояко, многогранно, цинично. Есть люди, которые впадают в экзальтацию, подчиняясь моторике ток-шоу. По-хорошему современной России нужен психоаналитик, чтобы разобраться, что здесь искренне, а что фальшиво. Думаю, некоторые уже и сами не в силах разобраться внутри своей черепной коробки, это ужасно.

– Сергей, буду честен, многие обвиняют и тебя в тех же грехах. Ты довольно ярко выступал на Болотной площади, протестовавшей против результатов выборов в Государственную Думу предыдущего созыва, теперь ты государственник, член фракции КПРФ все в той же Думе. В какой момент произошел этот перелом в твоем сознании?