Феодор.
Его зовут Теэтет, Сократ! Что же до состояния, то, кажется, его расстроили всевозможные опекуны. Впрочем, щедрость и благородство в денежных делах – также одно из удивительных свойств этого юноши.Сократ.
Судя по твоим словам, это благородный человек. Вели ему присесть здесь с нами.Феодор.
Будь по-твоему. Теэтет, подойди-ка сюда, к Сократу.Сократ.
Это для того, Теэтет, чтобы я мог разглядеть самого себя – что за лицо у меня. Дело в том, что Феодор говорит, будто я на тебя похож.Впрочем, если бы у нас с тобой в руках были лиры, а он бы сказал, что они одинаково настроены, то поверили бы мы ему сразу же или еще посмотрели бы, знает ли он музыку, чтобы так говорить?
Теэтет.
Посмотрели бы.Сократ.
И если бы нашли, что знает, то поверили бы? А если бы нашли, что к Музам он не причастен, то нет?Теэтет.
Верно.Сократ.
Так и теперь, полагаю, если подобие лиц хоть сколько-нибудь нас занимает, следует посмотреть, живописец ли тот, кто это утверждает, или нет.Теэтет.
По-моему, да.Сократ.
А Феодор – живописец?Теэтет.
Нет, насколько я знаю.Сократ.
И не геометр?Теэтет.
Как раз геометр, Сократ.Сократ.
И знает астрономию, счет, музыку и все то, что нужно для образования?Теэтет.
Мне кажется, да.Сократ.
Значит, если он утверждает, что мы схожи какими-то свойствами тела, – в похвалу ли он это говорит или в порицание, – то вовсе не стоит принимать это во внимание.Теэтет.
Пожалуй, нет.Сократ.
А если он чью-то душу похвалит за добродетель и мудрость? Не стоит ли его слушателю приглядеться к тому, кого он похвалил, а последнему в свою очередь постараться показать себя?Теэтет.
Конечно же стоит.Сократ.
В таком случае, любезный Теэтет, самое время тебе показать себя, а мне – посмотреть, потому что, признаюсь, Феодор многих хвалил мне и в нашем городе и в чужих городах, но никого никогда не хвалил он так, как сегодня тебя.Теэтет.
Ах, если бы так! Но не в шутку ли он это говорил, Сократ?Сократ.
Ну, это не похоже на Феодора. Однако, хотя бы ты даже и подозревал, что он шутит, все же от своего обещания теперь не отступай, чтобы не принуждать его к присяге, – ведь его еще ни разу не уличили во лжесвидетельстве. Ты же смело оставайся при своем решении.Теэтет.
Что же, придется так и сделать, раз ты настаиваешь.Сократ.
Вот и скажи мне, ты учишься у Феодора геометрии?Теэтет.
Я – да.Сократ.
И астрономии, и гармонии, и счету?Теэтет.
Стараюсь, по крайней мере.Сократ.
Вот и я тоже, мой мальчик, стараюсь учиться и у него и у других, кого считаю знатоками таких вещей. Что-то я уже знаю в достаточной мере, а вот одна малость приводит меня в затруднение, и я хотел бы рассмотреть это вместе с тобой и твоими друзьями. Вот скажи мне, учиться – это значит становиться мудрее в том деле, которому учишься?Теэтет.
А разве нет?Сократ.
А мудрецы, я думаю, мудры благодаря мудрости?Теэтет.
Да.Сократ.
А это отличается чем-то от знания?Теэтет.
Что именно?Сократ.
Мудрость. Разве мудрецы – не знатоки чего-то?Теэтет.
Что ты имеешь в виду?Сократ.
Одно ли и то же знание и мудрость?Теэтет.
Да.Сократ.
Вот это как раз и приводит меня в затруднение, и я не вполне способен сам разобраться, что же такое знание. Нет ли у вас желания потолковать об этом?Что скажете? Кто из вас ответил бы первым? Если он ошибется – да и всякий, кто ошибется, – пусть сидит на осле, как это называется у детей при игре в мяч
[6]. А тот, кто победит, ни разу не ошибившись, тот будет нашим царем и сможет задавать вопросы по своему усмотрению. Что же вы молчите? Или я веду себя дико, Феодор? Так ведь сам я люблю беседу, а потому и вас стараюсь заставить разговориться и получить удовольствие от беседы друг с другом.Феодор.
Нет, Сократ. Вовсе не дико. Но все-таки ты сам вели кому-нибудь из мальчиков отвечать тебе. Я-то к такой беседе не привык и уже не в том возрасте, чтобы привыкать. А им как раз следует преуспеть в этом и еще во многом другом. Ведь правда, что молодым все дается. Поэтому, уж как ты начал с Теэтета, так и не отпускай его и ему задавай свои вопросы. Знание частное и общееСократ.
Ты слышишь, Теэтет, что говорит Феодор? Ослушаться его, я думаю, ты не захочешь. Нельзя ведь, чтобы младший не повиновался наставлениям мудрого мужа. Поэтому скажи честно и благородно, что, по-твоему, есть знание?Теэтет.
Мне некуда деваться, Сократ, раз уж вы велите отвечать. Но уж если я в чем ошибусь, вы меня поправите.Сократ.
Разумеется, если только сможем.Теэтет.
Итак, мне кажется, что и то, чему кто-то может научиться у Феодора, – геометрия и прочее, что ты только что перечислял, – есть знания и, с другой стороны, ремесло сапожника и других ремесленников – все они и каждое из них есть не что иное, как знание.