"МАМА! Я ТИБЯ ЛУБЛЮ!" А потом бы конечно приписала бы "И ПАПАЧКУ!". Потому что папочка бы обиделся, если я про него бы забыла. Он вообще очень обидчивый.

Вот недавно обиделся на маму за то, что она ему обо мне не сказала... А я поселилась у мамы в животике без спроса и росла. А мама молчала. А у папы кредиты и ещё он учится и ему надо платить за учебу. Он у меня вообще очень умный! Но пока работы нет и квартиры нет. И поэтому для меня время ещё не настало. Потому что детей надо кормить и одевать – так папа сказал. Но мама с ним сначала не соглашалась и громко ругалась, а потом всю ночь плакала на кухне и курила. Мне было не приятно и душно – невкусный этот дым ....

А потом... мы куда-то ехали. Потом долго чего-то ждали. Потом чьи-то пальцы пытались до меня добраться, но я хитрая – затаилась.

А потом... маме сделали какой-то укол. Она молчала. И даже не испугалась. Она у меня храбрая.

А потом мне стало очень больно. Стало трудно дышать и заболело в животе. Больно – это плохо. Мне хотелось плакать. И я наверное плакала. Но я не помню, потому что вдруг стало тесно и кто-то начал выталкивать меня. Я хотела крикнуть, что ещё рано, что мне ещё нельзя, но ведь я ещё не умела говорить – потому что маленькая.

А потом меня достали. И положили в железную тарелку. Она мне не понравилась, эта тарелка.

А ещё я увидела её – мою маму.Она на меня почему-то не смотрела, а я помахала ей рукой. Но только совсем чуть-чуть. Никто не заметил. И, наверное, поэтому меня завернули в пакет. Стало темно.

Вот так я не родилась....

...Привет. Меня зовут Лиска. Ну... меня бы назвали Лиской...

Слышишь, Лилит

Слышишь, Лилит, потерянная Лилит, зябки твои ладони, сладка беда.

Прошлое – пепел. Мертвое не болит. Камни тебе перина, огонь – вода.

Те, кто тебя выкраивал набело – расчетвертован наскоро / наугад.

Ласки твои – кинжалами на чело, руки твои – агония через ад.

Сколько еще опальных к твоим ногам, сколько чужих губами собьешь в песок.

Ты же, Лилит, не веришь чужим богам, ты же, Лилит, сама себе падший бог.

Плавишься отражением. Глубь болот. Ямы тебе не омут, война не смерть.

Кто потеряет Бога – тебя найдет. Кто тебя выпьет – силится умереть.

Помнишь, Лилит, потерянная Лилит, было глазам янтарно, груди свежо.

В пальцах чужая мякоть огнем горит, прошлое замерзает за рубежом.

Тот, кто тебя заучивал назубок, корчится в невозможности зачеркнуть.

Ангелы разбивают себя о дно, чтобы в тебе тонуть.

Деревянная война

За окошком вечер серый день сбивает с хрупких ног,

В ожиданьи стынут двери и рождественский пирог,

Стол накрыт скатеркой тканой, два прибора, стула два,

Тень соседкою незваной затаилась по углам.

Что-то шепчет окнам сонным, гладит лапой по стене,

Фото в рамке с позолотой оживает вместе с ней:

Ты стоишь: мальчишка дельный, автомат наперевес

(Помнишь, как с отцом за елью для него ходили в лес?)

А потом, в сенях, напару, всё стругали на полу

Непутёвую забаву – деревянную войну...

С ней галопом, по деревне, с пацанами рвался в бой,

А война росла и крепла злом свинцовым над тобой...

Но война росла и крепла, крала жизнь из-под руки,

Дымным порохом из крепа шила черные платки...

Дымным порохом, картечью – по сердцам, да по судьбе

Принесла письмо под вечер и легла в ладони мне...

Ты писал в нем: "Здравствуй, мама, все в порядке, я живой,

Только сильные туманы на границе фронтовой,

Да деревни не хватает – вот где дышится полней.

Знаешь, мама, как скучаю я по выпечке твоей.

Потерпи еще, родная, победим и я вернусь

На гармони наиграю, разгоню морщинок грусть"...

Помнит старая иконка по молитвам на губах,

Как молчала похоронка, как кричала боль в висках...

Как вернулся ты известьем пыльной формы у ворот:

"Сын. Герой. Погибший с честью. Слава. Память и почет."

За окошком вечер серый день сбивает с хрупких ног,

В ожиданьи стынут двери и рождественский пирог.

Стол накрыт скатеркой тканой, два прибора, стула два.

Смотрит в сердце фото старым деревянная война.

Вполовину

Этот мост из хрустальных жемчужин – бред.

Осторожно: все двери ведут в реал.

Есть у сказок начало, а правды – нет,

Иногда и принцесс не зовут на бал.

И встречается тот, у кого к таким

На губах – не теплее привычных слов.

Так бывает, девочка. Потерпи.

Кто сказал, что сказка – всегда любовь?

Глубоко в подреберье не в помощь жгут.

Кровоточит, девочка. Это жизнь.

Так бывает, когда о тебе поют

Вполовину голоса и души.

Молчала женщина в окне...

Шуршала осень. Билась ночь о тротуар дожливым степом.

Они сидели молча. Врозь. Она пыталась греться пледом,

А он курил, курил в окно, и посмотреть в глаза не мог ей,

Когда-то женщине родной, теперь – чужой и одинокой,

К которой он пришел, как гость, пришел со стуком, без ключей, и,

как камнем бросил "не срослось", "я ухожу", "прошу прощенья",

"так получилось, ты пойми, ведь, знаешь, сердцу не прикажешь",

Он говорил и говорил и по душе водил, как сажей,

Как саблей по вискам рубил, как молотками по запястьям:

"Она другая". "Полюбил". "Прости, бывает. Я с ней счастлив"...

И мог назвать бы сто причин и оправдаться перед ней, но...