Читаем Диагностика убийства полностью

– Видишь ли, у меня с детства существовали проблемы с общением… Только не смотри так, ты обещала не ставить диагнозов!

– Ладно-ладно, извини, – замахала я руками. – Продолжай, пожалуйста!

– Так вот, в школе мне приходилось туго, потому что я не знал, как заводить друзей. Поэтому их у меня не было.

– А как же спорт – футбол, баскетбол, мальчишки же любят такие вещи, а в команде…

– Я занимался плаванием, – перебил Ноа. – Командные виды спорта не для меня, а с одним тренером общий язык найти гораздо легче, чем с целой кучей вечно гомонящих парней! Отец считал меня выродком и пытался нанимать специалистов, изводивших меня идиотскими сеансами психотерапии, а мать полагала, что для карьеры пианиста моя нелюдимость помехой не является.

– Так вот почему ты не любишь психиатров! – воскликнула я.

– И поэтому – тоже. Короче, школу я окончил одним из лучших и без труда поступил в медицинский колледж – я уже рассказывал, как бесились предки, узнав, что я их надул. Там все было не так плохо, потому что мой успех зависел только от меня, и необязательно было с кем-то общаться.

– Неужели тебя не донимали девчонки? – не поверила я.

– С чего это ты спрашиваешь? – подозрительно свел брови Ноа.

– Ну, просто ты… симпатичный, а симпатичных парней девицы обычно без внимания не оставляют.

– А при чем здесь общение? – удивился он. – Секс – физиологическая потребность всех видов, обитающих на этой планете, и млекопитающие исключением не являются!

– Ты хочешь сказать, что занимался сексом, но не общался с теми, с кем им занимался?!

– Это так чудовищно?

– Да нет… Даже не знаю, как такое возможно!

– Никогда не задумывался над этой проблемой, – отмахнулся он. – Мы были молоды, гормоны так и перли… После приема внутрь горячительного или пары косячков потребность в общении отпадала напрочь.

– Так ты был плохим мальчиком!

– Напротив, я был очень хорошим. С отличием окончил, уехал в Великобританию, успешно оперировал, написал диссертацию. Потом вернулся домой.

– И что было не так?

– Да все! Оказалось, что с коллегами надо как-то контактировать, но не это было самое неприятное: ненависть к себе подобным только укрепляет коллектив – по крайней мере, так считал наш главврач. Проблема была в том, что я хирург, а все хирурги, как известно, не любят сталкиваться с пациентами, которым еще не введен наркоз.

– Ну да, – фыркнула я, – куда удобнее, когда «клиент» накачан медикаментами и лежит себе, голенький и беззащитный, на каталочке под простынкой!

– Совершенно верно. И вот с пациентами-то, вернее сказать, с их родственниками, у меня периодически возникали проблемы. Да какие проблемы – скандалы! Главный меня отмазывал, конечно, потому как работал я хорошо, смертных случаев имел минимум, а значит, находился на хорошем счету. Но и он не мог игнорировать постоянно поступающие жалобы на мою неуживчивость и грубость. Однако я не собирался все бросить, пока не придумал одну штуку, которая здорово облегчала мне работу во время операций.

– Трейс упоминала, что ты что-то изобрел, – вставила я, припомнив нашу беседу с медсестрой.

– Ага, изобрел. Только этого, понимаешь, недостаточно – нужно ходить по организациям, разговаривать с людьми, писать бесконечные бумажки, чтобы закрепить за собой право первенства… В общем, я решил ничего такого не делать, а просто стал применять свое изобретение на практике – благо оно не требовало получения дополнительных разрешений и лицензирования. А потом в одном из медицинских журналов я вдруг с интересом обнаруживаю статью с подробным описанием моего метода, написанную моим ассистентом!

– Ты хочешь сказать, что он украл у тебя идею?

– Не просто идею – он украл весь метод от начала и до конца!

– Ты подал на него в суд?

– Нет, набил морду и уволился.

– Прекрасный образчик «цивилизованного» разрешения конфликтов в сверхцивилизованной стране! – похвалила я.

– И вот, оказавшись без работы, с сомнительными перспективами ее найти и без особого желания это делать, я получил звонок от бывшего однокашника по колледжу – одного из немногих, кто меня не раздражал. Не знаю, как он узнал о моих неприятностях, но предложил поездку в Индию. Я долго не думал: считал, что в такой бедной стране, как эта, мне не придется столкнуться с проблемами, которые преследовали меня на родной земле. Черта с два!

– Разочаровался?

– В первый же день. Думал, сяду на первый же рейс домой!

– А почему не сел?

– Не знаю… Дурак потому что, наверное.

– Сколько ты уже здесь?

– Скоро три года.

– Знаешь, ты здорово изменился с тех пор, как сюда приехал – если судить по твоим же собственным словам! Когда Трейс рассказывала мне о тебе, она упомянула о том, что ты не очень любишь людей, но я тогда ей не поверила.

– Я отлично умею притворяться!

– Нет, ты просто изменился – и все. Вот эти шнурки у тебя на запястьях…

– Ракхи? Девчонки просто с ума сходят по этой ерунде – у меня уже места не осталось на руках!

– Ты им нравишься. Трейс сказала, что они считают тебя названым братом?