Читаем Диагностика убийства полностью

– И что, все родственники с этим согласны? – задала я давно интересующий меня вопрос.

Милинд внимательно посмотрел на меня.

– Что рассказал вам господин Баджпаи?

– Почти ничего, кроме того факта, что мой брат сейчас находится в тюрьме по обвинению…

– В убийстве отца, это так, – кивнул он. – Тогда, видимо, мне придется ввести вас в курс дела. На данный момент в доме обитают: ваша бабушка Мамта-джаан, мать вашего отца, его вдова, Анита, ее сын, Санджай… До того, как был арестован. Также есть двоюродный брат Мамты-джаан, Анупам – он не проживает здесь постоянно, но часто навещает сестру и остается на месяц-другой. Племянница Мамты-джаан, Сушмита, ее муж Каран и дети, Сурья и Абхишек. Сушмита исполняет обязанности домоправительницы, но вы в любой момент сможете это изменить, если пожелаете. А, еще Чхая…

– Что еще за Чхая?

– Воспитанница господина Варма. Она была дочерью одного из наших служащих, который скоропостижно скончался десять лет назад, и ваш отец проявил милосердие и не позволил девочке попасть в сиротский приют. Она живет в доме на правах члена семьи.

У меня голова шла кругом от запутанных родственных связей. Все эти люди мне совершенно чужие, и они наверняка воспринимают меня как гунна Аттилу, вторгшегося на их территорию и грозившего нарушить привычный уклад жизни.

– Прямо-таки куча народу! – пробормотала я.

– И не все они, как вы правильно догадались, будут счастливы вас видеть.

Вот оно! Огромный дом, великолепный сад, фонтан и так далее – все это лежит на поверхности: красивая оболочка наследства папы, в недрах которого бушуют нешуточные страсти.

– И кто же ненавидит меня сильнее всех? – поинтересовалась я, внутренне содрогаясь.

– Ненавидит? Это слишком сильное слово – не думаю, что кто-то из домочадцев испытывает к вам нечто подобное, ведь они вас совсем не знают! Но есть по меньшей мере два человека, которые вам рады. Ваша бабушка, к примеру, спит и видит, когда же вы приедете!

– А кто второй человек? – спросила я.

– Он перед вами, – улыбнулся Милинд. – Ну, пойдем, что ли?

* * *

Я не спала уже минут сорок, но нежилась в мягкой постели, не желая вставать и начинать день, грозящий стать бесконечным. Окна были занавешены плотными шторами, но я подозревала, что на улице светит солнце, так как его лучи нет-нет да и пробивались сквозь ткань. Интересно, который час? В комнате не было часов, как будто все здесь предназначалось лишь для релаксации. Вся мебель была резная, из черного дерева, массивная и внушительная, как и само поместье. Не знаю, чего я ожидала от встречи с новыми родичами, но явно не могла представить того, что произошло на самом деле. Едва Милинд распахнул передо мной тяжелую дверь, как раздался предупреждающий крик, и он, вместо того чтобы войти, отступил назад и придержал меня за рукав. Опустив глаза, я увидела глиняный горшок, в котором находилось что-то белое – вероятно, молоко. Кричали, чтобы мы ненароком не сбили эту емкость? Но Милинд вдруг сказал, поворачиваясь ко мне:

– Вам нужно снять обувь и ногой перевернуть горшок, чтобы молоко разлилось.

– Перевернуть горшок? – удивленно переспросила я.

У порога собралось человек тридцать, больше половины из них являлись представительницами женского пола, и от ярких сари у меня зарябило в глазах. Все женщины заговорили одновременно – тихо, но настойчиво, тыкая пальцами в злополучный сосуд. Подавив вздох, я сбросила туфли (слава богу, они были без задников) и осторожно ударила ногой по краю горшка. Он покачнулся и упал, молоко вылилось, что вызвало бурю радостных эмоций в толпе. Однако оказалось, что это еще не конец. Одна из женщин сделала кому-то знак рукой, и к нам подскочил молодой человек в длинном белом балахоне и шароварах и попытался подсунуть мне под ногу, все еще висящую в воздухе, металлический поддон с какой-то темной субстанцией.

– Это еще что такое? – шепотом поинтересовалась я у Милинда.

– Всего лишь глина, – улыбнулся он. – Не бойтесь, наступите в нее.

– Но зачем?!

– Этот ритуал, как правило, проводят, когда молодая жена входит в дом мужа. Индийцы – народ суеверный, а он, по мнению большинства, гарантирует счастливую семейную жизнь. Вы, конечно, не невеста, но все же новый человек, которому предстоит встать во главе семьи и управлять поместьем и бизнесом, поэтому вам и предлагают то же, что и богине домашнего очага Лакшми. Не беспокойтесь, глина легко отмоется!

Я решила подчиниться: как говорят англичане: «В Риме поступай, как римляне». От толпы отделилась женщина лет пятидесяти, маленькая, смуглая, с большими черными, густо подведенными глазами и начала производить какие-то манипуляции с серебряным подносом, на котором лежали цветы, кучка непонятного красного порошка и курилась сандаловая палочка.

– Не дергайтесь, – шепнул Милинд мне на ухо. – Позвольте тете Сушме все сделать правильно!