Читаем Дезинформация полностью

Перспектива вовлечения в политические убийства стала каплей, наконец переполнившей чашу моей нерешительности. В воскресенье 23 июля 1978 года я вылетел в Бонн, где должен был передать послание Чаушеску канцлеру ФРГ Гельмуту Шмидту. Советский руководитель Леонид Брежнев попросил Чаушеску помочь выкрасть чертежи и технологию создания военного самолета вертикального взлета и посадки, разработанного корпорацией «Фоккер», основным производителем авиационной техники в ФРГ. В Кремле полагали, что смогут использовать «независимого» Чаушеску для обеспечения строительства совместного с корпорацией «Фоккер» предприятия по производству гражданского самолета «Фоккер-614». Этот шаг предоставит прекрасные возможности выкрасть технологию производства самолета вертикального взлета и посадки. Немецкий канцлер не одобрил идею создания совместного предприятия, справедливо опасаясь, что в этом случае секретные военные технологии могли бы оказаться в Москве.

– Убедитесь, что смогли вбить в его толстый немецкий череп следующую мысль: Москва никогда ничего не получит, – проинструктировал меня Чаушеску после того, как закончил диктовать послание западногерманскому канцлеру. – И обещайте ему все, что он только пожелает.

В то воскресенье на моем рейсе румынской авиакомпании “TAROM” в Вену, где я должен был для продолжения поездки пересесть на австрийский самолет, внезапно стихла музыка, и женский голос сделал плохо различимое объявление на румынском и немецком языках: «Дамы и господа, наш самолет через несколько минут совершит посадку в аэропорту Швехат. Командир корабля Георгеску и экипаж желают вам приятного пребывания в Вене и надеются, вы скоро вновь воспользуетесь услугами авиакомпании “TAROM”».

Не успела дверь самолета открыться, как на его борту появился посол Румынии в Вене Думитру Аниною, чья жена была офицером под прикрытием Департамента внешней информации Румынии.

– Добро пожаловать в Вену, товарищ государственный секретарь, – громко поприветствовал он меня, упомянув должность прикрытия, и потянулся за моим портфелем. – Нам предстоит совместный обед.

Когда мы направлялись в зал для VIP-пассажиров, я последний раз бросил через плечо взгляд на белый лайнер BAC 1–11 с румынским флагом на хвосте. Я знал, что летел рейсом авиакомпании “TAROM ” последний раз.

* * *

Спустя два дня черное такси высадило меня перед посольством Соединенных Штатов в Бонне. Как только я вступил на тротуар, у меня учащенно забилось сердце и резко запульсировало в висках. Во рту пересохло, как от «заморозки» у дантиста, ладони стали непривычно влажными. Несколькими быстрыми шагами я пересек тротуар и вошел внутрь.

Небольшая комната для посетителей была переполнена. Когда я вошел, статная женщина, втиснутая в шикарный костюм «сафари» цвета хаки и увешанная несколькими фунтами драгоценностей из золота, которая небрежно прислонялась к стене рядом с входной дверью, резко прервала разговор со своим собеседником. Она долго разглядывала меня с ног до головы, как и ее компаньон, невысокого роста пухлый мужчина в плохо сидевшем на нем костюме из светло-серого шелка. Некоторые другие посетители также обернулись посмотреть на меня. Даже старомодно одетый бюрократ с черными нарукавниками за окошком, похожим на окошко кассы, поднял глаза, чтобы взглянуть на меня. Короче говоря, вся комната, казалось, внимательно изучала меня.

Конечно же, я знал, что это в порядке вещей, когда присутствующие в комнате ожидания внимательно изучают каждого вновь вошедшего. Тем не менее в тот день я не мог спокойно размышлять о том, что было в порядке вещей, а что нет.

Я подошел к офицеру морской пехоты. Он стоял, как статуя, расставив ноги и скрестив на груди руки, преграждая единственную дверь во внутреннюю часть посольства. Понизив голос, насколько только это было возможно, я сказал ему: «Я – двухзвездный генерал разведки советского блока и хочу перейти на сторону Соединенных Штатов».

Я стал свободным человеком 27 июля 1978 года. В связи с тем, что я занимал в советском блоке чрезвычайно высокое положение, только президент США мог принять решение о предоставлении мне политического убежища. Таким образом, Пит, офицер ЦРУ, собеседник из американского посольства, назначил мне еще одну встречу тремя днями позже в 22.00 в отеле “Dom-Hotel” в Кельне, на которой мне должны были дать ответ. Прошло три очень долгих дня.

Когда я пришел в отель “Dom-Hotel” в тот судьбоносный вечер в среду, первое, что я сделал, – нашел мужской туалет. Только я открыл дверь, как сразу увидел там Пита. Судя по всему, мой организм не был уникален в реакции на экстремальную ситуацию.