Читаем Дежавю полностью

– Стой, стой. Я этого парня знаю, кажется. Где-то я его видел… Собственно, а где? А у Невельского в детдоме я его и видел! Точно. Только вот какой-то он здесь не совсем такой.

– Так, может, не он?

– Да точно он. Только помладше выглядит, поэтому я его не сразу и узнал. Они же в этом возрасте каждые полгода меняются. Вот оно, оказывается, как. Педагог ты наш, Песталоцци Макаренков… А можно узнать, где приятель твоего начальника эту кассету взял?

– Порнуха с малолетками на каждом углу продается. А он от жены скрывался, ну и… И вообще, может, это не он оставил.

– Может быть, может быть…

– А парень в самоволке где угодно мог оказаться совершенно самостоятельно.

– Мог, мог. Как же его зовут… Александр выключил телевизор и повернулся лицом к Волкову.

– Ну и как? Вообще?.. – он покрутил в воздухе растопыренной ладонью.

– Да так, – пожал плечами Петр, выходя из гостиной, – пошли на кухню. Ты мне вот чего скажи – у тебя есть друзья какие-нибудь, скукой там, однообразием жизни утомленные? – говорил он, вынимая из пакета всякую еду. Что-то засовывал в холодильник, что-то оставлял на столе для ужина. – Ну, которым приключений на свою жопу не хватает?

– Таких нет.

– Жалко.

– Петь, давай по маленькой для аппетита, а?

– Давай, – Волков достал из холодильника бутылку «Абсолюта» и налил в две рюмочки.

– Петя, признайся честно, ты – новый русский?

– А что, хорошая водка…

– Да не о том я. – И Гурский с демонстративным недоумением уставился на крохотные рюмки.

– М-да, что-то я совсем… – Петр потер переносицу, достал два больших стакана толстого стекла и плеснул в каждый граммов по сто. Александр взял маленькую рюмочку и перелил в свой стакан, вторую – другу.

– За победу?

– За нашу победу.

– Так что ты про друзей-то, скукой замученных, говорил?

– Так нет же их у тебя. А так бы сдал им свою квартирку на неделю. Больше, я думаю, не надо. Это уже фашизм.

Гурский поставил стакан на стол и крутил в руках, примеряясь, намазанный маслом тостик ржаного хлеба, на котором лежал салатный лист, тонкий ломтик ветчины, а сверху – в маленькой лужице майонеза, естественно, – посыпанные солью колечко лука и ломтик помидора.

– Так там же вроде все в порядке.

– Не-а.

– Что, опять?

– Ага…

– Ну, знаешь… И что, опять бойцы невидимого фронта?

– Не-а. – Надев яркий клеенчатый фартук, Петр аккуратно переворачивал на сковороде деревянной лопаткой нарезанную соломкой картошку. – Бойцы, но явно из другой структуры. А адресок тем не менее пасли. Что характерно. Но все равно шелупонь.

– Что, братва все-таки на этот раз? А говоришь – шелупонь…

– Братва, она разная. Ну что?

– Несвоевременно выпитая вторая, – Гурский назидательно поднял палец, – это бессмысленно выпитая первая.

– Мудро. Сам придумал?

– На Камчатке услышал. В хорошей компании.

– Мудро и изящно,– Петр налил по второй и взял изготовленную Гурским закуску. – А я бы сюда еще и горчички.

– Возможно, возможно. А мясо я буду жарить, а то ты пересушиваешь, так только в Испании готовят почему-то. А вот во Франции я вообще сырое ел. Фирменное блюдо в одном ресторане. «Каннибал» называется. На большой такой тарелке – кусок сырого мяса, два комка сырого фарша со специями и ко всему этому много-много всяких соусов. Вкусно-о… Но у нас такого мяса не достанешь, чтобы без глистов. За победу?

– За победу.

– И давай обо всем после ужина, а? В этом я, как Ниро Вульф.

– И что мы имеем с гуся? – Александр Адашев-Гурский закурил сигарету и откинулся в кресле. Волков сидел напротив за журнальным столиком и прихлебывал кофе.

– Ну что… Нашел я у тебя лоскуточек этот. И что, думаю, они все с ума посходили? Заехал к химику одному, есть у меня такой, еще с прежних времен, тот – экспресс-анализ, то-се…

– Наркота?

– Ну, в общем-то, да, но очень странная какая-то. Синтетик, понятное дело, но очень слабенький. И, что главное, если не знать, что ткань пропитана, только анализом и выявляется,

– А если под дождь?

– Не-а. Только химия.

– Ну вот. Теперь срастается. Ай да Лева! Значит, он возит?

– Да вроде так. Кто на границе детский дом трясти будет на предмет «контрабаса»? Только я бы на его месте кокаин возил. Смысла больше.

– Так, может, у него нету кокаина.

– Да это я так, к слову. Понимаешь, наркоту к нам в основном ввозят, а не наоборот. По одним каналам из Европы, с Запада, а по другим – с Востока. Есть, конечно, транзиты, но что-то Леву я там слабо представляю. А вывозят от нас, ну… рыжье, брюлики, иконы, икру и всякое такое.

– А редкоземелье? Эту самую «красную ртуть», например?

– Ну, в принципе… Мог, конечно, кто-то раскачать такую тему, а Невельского извозчиком сделать. Теоретически, конечно. Дают какую-нибудь лабуду, он везет, ему платят.

– Вот тебе и спонсоры. И автобус собственный. Слушай, а в последний раз, мне ребята рассказывали, их здорово трясли. Автобус весь

просмотрели, сиденья там, вещи и вообще, а? А на них – футболки.

– Значит, стукнул кто-то. Сказал, что, мол, везет, а что конкретно – не знал.

– И Пашку… Слушай, они же его на предмет того, что, мол, не в себе ли везет…

– Похоже на то.