Он позвонил в ее офис и соврал что-то насчет незапланированной деловой встречи, чтобы сотрудники не запаниковали, потеряв начальницу из виду. Начальница же, прижав колени к груди, заснула на его диване. До вечера Олег сидел в квартире, охраняя ее сон, и внутри у него все дрожало от бешенства. Он любил эту женщину, но именно он сделал ее несчастной.

Теперь она лжет самой себе: «С детьми все будет в порядке, у них все будет по-прежнему!»

И в том, что она стала жалкой, виноват он, он, уютно прикорнувший в углу ее клетки, не решившийся предложить ей свободу.

Пустить бы пулю в висок…

Тыщи людей живут так, но что ему эти тыщи?! Он измучил ее. Он, способный умереть за нее.

Но на что ей его смерть? Ей нужна жизнь. Жизнь рядом с ним.

ГЛАВА 40

Офис, насколько он мог судить в теперешнем своем состоянии, выглядел очень презентабельно. Секретарша улыбалась, как полагается, во все тридцать два зуба.

– Вам назначено?

– Представьте, нет, – улыбнулся и он, – но мне будут рады.

Еще бы себя в этом убедить! Еще бы унять трусливую дрожь в коленках и незаметно вытереть пот с шеи.

Никогда еще он не был так уверен в своей правоте.

Никогда еще он так не боялся.

– Простите, вы куда? – теряя официальную доброжелательность, вскинулась секретарша, когда он распахнул дверь кабинета. – Я должна вас представить! Подождите!

Нет уж! Вот это – извините!

…Вадим Алексеевич Старцев только что вышел из этого кабинета, вполне довольный. Концепция рекламной кампании «Майского чая» была идеально разработана и расписана во всех подробностях. Два слогана, предложенных «Промо-ленд», казались Вадиму Алексеевичу просто гениальными, третий был похуже, но почему-то Старцев считал, что главе кампании приглянется именно этот, третий. А хозяин – барин, разве не так?

Но пока суд да дело, Вадиму Алексеевичу совсем необязательно было делиться своими догадками с дамочкой, сидевшей напротив. Он и не делился. Просто вежливо откланялся, аккуратно сложив бумаги в дорогой кожаный портфель.

А она могла считать кампанию успешно начатой, по крайней мере. Это было приятно. Очередной профессиональный успех. А как же иначе? Зря она, что ли, проводит в этом кабинете большую часть суток? Ей что, больше заняться нечем?

А вот кое-кому, кажется, нечем!..

– …Что ты здесь делаешь? – увидев Морозова, она выскочила из кресла.

В окружении бумаг, в неоновом отблеске монитора ее лицо казалось старше и жестче. Он поздоровался и продолжил движение, с каждым шагом приближаясь. Удивление в ее глазах сменилось гневом.

– Леночка, все в порядке. Оставь нас, пожалуйста, – бросила она секретарше. И когда та вышла, яростно зашипела на него: – Ты что, обалдел? Какого черта ты себе позволяешь?!

– Тина! – протестующе выставил он ладони.

Подошел совсем близко, но она отшатнулась:

– Морозов, я все помню и от своих слов не отказываюсь, но ты должен дать мне время, а не шляться ко мне на работу! Не дави на меня!.. Я скажу им в выходные, хорошо?

Теперь ее голос звучал совсем жалобно. Олег закатил глаза.

– Почему обязательно в выходные?..

– Потому что тяжело, черт тебя подери! Потому что я должна подготовиться!

– Я купил вэн, – внезапно сказал он другим голосом.

– Что?!

– Вэн.

– Что это за дерьмо?

Он сел в ее кресло и лихо закинул ноги на стол. Вся эта канитель проделывалась исключительно из-за страха.

– Вэн – это не дерьмо, как ты изволила выразиться, а машина. Хорошая машина. В ней есть кухня и туалет.

– Убери ноги, – поморщилась она. – Или владельцам этих самых вэнов плевать на манеры?

– Ага. Плевать. Поцелуй меня, а?

– В честь какого праздника? Ты врываешься ко мне в офис посреди бела дня, несешь какую-то хрень, требуешь, чтобы я бросила мужа…

– Я не требую!

– Не перебивай меня! – взвизгнула Тина, и Леночка по ту сторону двери принялась шарить в тумбочке в поисках валерьянки.

На всякий случай.

– Ты требуешь, – просипела Тина настойчиво. – Да, я сама обещала, сама решилась на это, но ты должен понять, что это не легко, дай мне привыкнуть к этой мысли…

Он не мог позволить ей и дальше быть несчастной. Он не знал точно, сделает ли ее счастливой. Но слушать ее завывания сил уже не было.

Конечно, она сопротивлялась. Конечно, выворачивалась, выкручивала шею, убегая от его губ, извивалась, дрыгала ногами и шипела.

Львица, подумал бы он с гордостью и опаской, если бы не был так занят ее укрощением.

Поцелуй, на миг лишив сознания, медленно, но верно возвращал осмысленность ее глазам.

– Я люблю тебя, – сказала Тина.

Он сосредоточенно кивнул.

– Послушай меня, ладно? Только не перебивай и не ори сразу.

– Что ты задумал?

– Я не задумал. Я уже сделал.

Она напряглась в его руках.

– Олег?

– Помолчи, хорошо? Я виделся с твоим мужем. И с Катериной Андреевной. С твоей мамой.

– Слава богу, я знаю, как зовут мою мать! – выкрикнула она.

– Тина, пожалуйста, заткнись, а? И вот еще, как это я забыл… Посидишь минутку одна?

Она сглотнула. Значит, с мужем и с матерью. И делегация уже, наверное, здесь. Теперь предстоит перекрестный допрос. Очная ставка.

Почему бы ей сразу не выпрыгнуть в окно? Пятый этаж, все шансы решить проблему.

– Олег, куда ты? – запоздало испугалась она.