Читаем Девушки из Шанхая полностью

Мы тоже здесь чужие, что автоматически вызывает у всех подозрение. Семейные предприятия в Чайна-тауне печатают плакаты с надписью «Китай — ваш союзник». Мы вешаем их в окнах магазинов, ресторанов, своих домов и автомобилей, чтобы дать понять окружающим: мы — не японцы. Кроме того, выпускаются специальные значки и нарукавные повязки, которые мы носим, потому что иначе на нас могут напасть на улице или схватить, сунуть в поезд и отправить в лагерь для интернированных. Правительство, понимая, что для большинства уроженцев Запада все азиаты выглядят одинаково, снабжает нас специальными сертификатами, удостоверяющими, что мы являемся представителями «китайской нации». Нам все еще нельзя расслабляться, но мы можем по крайней мере любоваться фотографией нашей дочери, гражданки Соединенных Штатов, в ковбойском наряде и мечтать о ее будущем.

* * *

Том Габбинс уходит на покой и продает свое дело отцу Лу. Тот переименовывает его в «Золотые декорации и массовку» и ставит во главе Мэй, хотя она абсолютно не разбирается в бизнесе. Теперь моя сестра работает техническим директором, обеспечивает съемочные площадки массовкой, костюмами, реквизитом, переводами и советами и зарабатывает сто пятьдесят долларов в неделю. Она продолжает сниматься в бесчисленных фильмах, которые теперь демонстрируются по всему миру, бичуя жестокость японцев. Ей по-прежнему достаются мелкие роли: незадачливая китайская горничная, служанка какого-то офицера, крестьянка, спасенная белыми миссионерами. Но больше всего Мэй известна теми ролями, в которых она кричит, и на протяжении всего военного времени она играет жертв в таких фильмах, как «Лицом к восходящему солнцу», «Бомбы над Бирмой», «Удивительная миссис Холидей», где рассказывается о том, как американка пытается тайно вывезти в Штаты китайских сирот, и «Китай», слоган которого звучит следующим образом: «Алана Лада и двенадцать девушек захватывают в плен кровожадные японцы». Мэй ценят в киностудиях, в том числе в «Метро Голдвин Майер». Она хвастается тем, что ее называют «кантонской артисточкой», и тем, что однажды ей удалось заработать сто долларов благодаря умению душераздирающе вопить.

Затем Мэй получает предложение найти массовку на съемки фильма «Семя дракона». Она заключает соглашение с «Китайским киноклубом», объединяющим членов «Китайской гильдии актеров массовки», получает комиссию в размере десяти процентов за каждого актера и снимается в фильме сама.

— Я пыталась уговорить «Метро» дать Кей Люку роль одного из японских капитанов, но студия не желает разрушать его образ старшего сына Чарли Чана, — рассказывает она. — Он для них как курица, несущая золотые яйца, и они не хотят все испортить. Не так-то и легко найти актеров на все роли. Мне нужны сотни статистов, которые будут изображать китайских крестьян. А на роли японских солдат мне надо набирать только камбоджийцев, филиппинцев и мексиканцев.

С той самой ночи, проведенной на съемочной площадке, я разрываюсь между неприязнью к Хаолайу и желанием скопить побольше денег для моей дочери. Джой усердно работала с самого начала войны, и мне удалось отложить немалую долю той суммы, которая, как мне кажется, понадобится ей для получения образования. В один из вечеров мне предоставляется шанс разлучить Джой с кино. Они с Мэй возвращаются со съемок, и моя дочь тут же с плачем убегает в нашу комнату, где у нее теперь есть отдельная кровать. Мэй в ярости. Я иногда сержусь на Джой, да и какая мать порой не сердится на своего ребенка? Но я впервые вижу, чтобы моя сестра злилась на свою племянницу.

— Я устроила ей отличную роль третьей дочери, — кипятится Мэй. — Одела ее как следует, она выглядела просто очаровательно! И прямо перед тем, как режиссер должен был ее вызвать, она отправилась в туалет! Она упустила свой шанс! Она поставила меня в неловкое положение! Как она могла?!

— Как? — переспрашиваю я. — Ей всего пять лет. Она захотела на горшок.

— Я знаю, знаю. — Мэй встряхивает головой. — Но я мечтала, чтобы она получила эту роль.

Хватаясь за предоставленную мне возможность, я предлагаю:

— Пусть Джой поработает в одном из наших магазинов с бабушкой и дедушкой. Так она научится ценить то, что для нее делают.

Я умалчиваю о том, что не собираюсь разрешать ей вернуться в Хаолайу, что в сентябре она пойдет в американскую школу или что я не представляю себе, как мне удастся скопить денег на колледж. Но Мэй настолько сердита, что даже не пытается со мной спорить.

«Семя дракона» становится ярким моментом в карьере моей сестры. Одна из самых больших ее ценностей — ее фотография с Кэтрин Хепберн. Обе они одеты в крестьянские одежды. Глаза мисс Хепберн густо подведены черным. Знаменитая актриса ни капли не похожа на китаянку — как и Уолтер Хьюстон и Агнес Мурхед, также занятые в этом фильме.

* * *