Читаем Девушки из Шанхая полностью

Вплоть до ноября 1935 года в Шанхае были в ходу серебряные доллары, после 1935 года в обращение вошли китайские юани. Я предпочла использовать в романе доллары и центы, так как они все еще были в обращении, кроме того, они более привычны западному читателю. Курс медяков к серебряным долларам был в то время весьма нестабилен — за доллар (или юань) давали от трехсот до трехсот тридцати медяков. Китайская валюта была крайне нестабильной — как по названию, так и по покупательской способности — до момента, когда к власти пришел Мао.

В 30-е годы в списках шанхайского бюро по социальным вопросам насчитывалось более восьмидесяти тысяч рикш — большинство из них содержало семьи из четырех человек на девять долларов в месяц. Возчики ютились в густонаселенных кварталах, порой по пятьдесят человек в одной комнате. В среднем они доживали до сорока трех лет, умирая, как правило, от туберкулеза, сердечной недостаточности, пневмонии или телесных увечий. Хотя возчики принадлежали к низшему слою населения, они пытались противостоять своей «карме бедности». Ассоциация взаимопомощи возчиков предоставляла возможность получить образование своим членам и их детям.

В 30-х годах Шанхай — азиатский Париж — был одним из самых современных городов мира. После 1949 года ночные клубы были закрыты, наряды спрятаны подальше, а уличные торговцы с их восхитительными угощениями почти полностью исчезли. Деятельность художников контролировала Ассоциация китайских работников искусств: согласно новым правилам, искусство должно было подчиняться политике и нести в себе политические и социальные идеи коммунистической идеологии. Позднее, во время «культурной революции», Цзян Цин, жена председателя Мао, запретила создание и публикацию плакатов с календарями, даже тех, на которых изображались цветущие крестьяне и богатый урожай. Тех же, у кого обнаруживали сохранившиеся с тридцатых годов календари с красотками, могли публично казнить.

Когда я впервые побывала в Шанхае, я видела здания в стиле ар-деко, мраморные залы и изящные виллы, но окружающий их мир был серым. Коммунизм мумифицировал некогда блестящий город. Но, как бы сказали Перл и Мэй, все возвращается к своим истокам. Теперь, в двадцать первом веке, Шанхай вновь может называться азиатским Парижем и его признают одним из величайших городов мира.

* * *

В наши дни люди приезжают на остров Ангела, чтобы устроить пикник, покататься на велосипедах и погулять. На острове расположен гарнизон, сохранившийся с Гражданской войны, форт, построенный во время испано-американской войны, санитарно-карантинный пункт, военное оборудование времен Второй мировой войны, бывшая площадка для запуска ракет «Найк» и давно закрытая иммиграционная станция. В период между 1910 и 1940 годами через эту станцию прошло более миллиона иммигрантов из восьмидесяти стран, в том числе около ста семидесяти пяти тысяч китайцев. На острове Эллис иммигрантам задавали двадцать девять стандартных вопросов; на острове Ангела китайцам задавали от двухсот до тысячи вопросов.

На несколько лет иммиграционную станцию закрывали для посещения — там производился ремонт и консервационные работы. В 2008 году меня пригласили совершить экскурсию по станции в компании тех, кто делал пожертвования на обустройство острова. Я никогда не подвергала сомнению отвагу тех, кто оставлял родину, чтобы приехать в США, но зрелище тех самых бараков и кабинетов, где держали под замком и допрашивали моих родственников, произвело на меня сильнейшее впечатление.

Наш экскурсовод утверждала, что в записях иммиграционной станции не содержится информации о побегах или самоубийствах. По ее словам, это все не более чем апокрифы. Однако члены нашей группы знали истории самоубийств и побегов, передававшиеся от семьи к семье, из поколения в поколение, снабженные весьма точными деталями и порождавшие страх перед призраками. Экскурсовод также сказала, что, согласно записям, на острове Ангела никогда не рождались дети. Ей самой это казалось крайне маловероятным. В конце концов, как за тридцать лет функционирования иммиграционной станции там могло не родиться ни одного ребенка? Она предположила, что в случае появления на свет младенца ему быстро выдавали американское свидетельство о рождении и высылали его вместе с матерью, дабы избежать проблем с бумагами.

Перейти на страницу:

Все книги серии Девушки из Шанхая

Девушки из Шанхая
Девушки из Шанхая

Успешный автор бестселлеров Лиза Си — американка с китайскими корнями. Она родилась в Париже, живет в США, но китайская тема неизменно присутствует в ее романах, переведенных на десятки языков. «Девушки из Шанхая» — роман о войне, любви, скитаниях и эмиграции, но прежде всего — об отношениях двух сестер, со всеми неизбежными сложностями, соперничеством, обидами и непреодолимой привязанностью друг к другу. История Перл и Мэй, дочерей богатого шанхайского коммерсанта, начинается в предвоенное время. Красивые, веселые, беззаботные, они позируют художникам для календарей и рекламы и ведут по-европейски свободный образ жизни, надеясь выйти замуж по любви, а не по сговору, как это тысячелетиями происходило в Китае. Однако отец, тщательно скрывавший от семьи свое разорение, без ведома дочерей продает их в жены двоим китайцам из Лос-Анджелеса. Сестры решают нарушить брачный договор и остаться в Шанхае, но начинается война с Японией. На город дождем сыплются бомбы, а отцу угрожает местная мафия, которой он задолжал огромную сумму. После долгих мытарств Перл и Мэй, спасаясь от гибели, все-таки отправляются в Соединенные Штаты…

Лиза Си

Проза / Историческая проза / Современная проза

Похожие книги

Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Оксана Сергеевна Головина , Марина Колесова , Вячеслав Александрович Егоров

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука