Читаем Девушка в поезде полностью

Глупо, конечно, потому что сейчас у меня есть нечто в миллион раз лучшее и я дорого за это заплатила. Сейчас от меня требуется защитить свое достояние. И вот я сижу в душном доме и стараюсь не думать о Меган. Я стараюсь не думать о ней и каждый раз вздрагиваю, заслышав шорох или заметив за окном промелькнувшую тень. Это невыносимо.

Я не могу выкинуть из головы, что Рейчел была здесь в тот вечер, когда пропала Меган, бродила поблизости, вдребезги пьяная, а потом вдруг исчезла. Том искал ее бог знает сколько, но так и не нашел. Я не могу не думать о том, что она тут делала.

Между Рейчел и Меган Хипвелл нет никакой связи. Я разговаривала об этом с сержантом уголовной полиции Райли после того, как мы видели Рейчел у дома Хипвеллов, но та заверила, что никаких причин для беспокойства нет.

– Она обычная зевака, – сказала та. – Одинокая и неуемная. Ей просто хочется быть к чему-то причастной.

Наверное, так и есть. Но я вспоминаю, как она пробралась к нам в дом и забрала Эви, и помню, какой испытала ужас, увидев ее у забора с моей малышкой в руках. И еще я помню, с какой жуткой улыбкой она на меня посмотрела, когда выходила из дома Хипвеллов. Просто кровь стынет в жилах. Сержант Райли понятия не имеет, насколько опасной может быть Рейчел.

Рейчел

Воскресенье, 4 августа 2013 года

Утро

Сегодня я проснулась от нового кошмара. В нем я сделала что-то ужасное, не знаю, что именно, но только исправить это нельзя. Я знаю, что Том теперь меня ненавидит. Он больше со мной не разговаривает, он рассказал всем знакомым о моем ужасном поступке, и все от меня отвернулись: и бывшие коллеги, и друзья, и даже мама. Они смотрят на меня с отвращением, презрением, и никто не хочет даже выслушать, как сильно я переживаю, что так вышло. Я чувствую себя невозможно виноватой, но понятия не имею, что же такое я натворила. Я просыпаюсь и знаю, что причиной кошмара было что-то из моего прошлого, какой-то старый проступок, а что именно – не имеет значения.

Выйдя вчера из электрички, я покрутилась возле станции Эшбери минут пятнадцать – двадцать. Хотела убедиться, что он – рыжеволосый – не вышел вслед за мной, но его нигде не было видно. Я боялась, что могла его не заметить, что он где-то рядом и ждет, когда я отправлюсь домой, чтобы пойти следом. Мне представилось, как было бы здорово побежать домой, где меня ждет Том. Где меня вообще кто-нибудь ждет.

По дороге домой я зашла в винный магазин.

В квартире никого не было, и казалось, что из нее только что ушли, что я совсем немного разминулась с Кэти. Но на столе лежала записка: она обедает с Дэмиеном в Хенли и вернется домой только в воскресенье вечером. Мне было не по себе, я испытывала страх. Ходила по комнатам, бесцельно перекладывая предметы с места на место. Что-то было не так, и я, в конце концов, поняла что.

Тишина звенела в ушах так громко, что стала походить на голоса, и я налила себе бокал вина, потом еще один, после чего решила позвонить Скотту. Вызов сразу переключился на голосовую почту: голос из другой жизни, голос делового и уверенного человека, которого дома ждет любимая жена. Через несколько минут я позвонила еще раз. На этот раз трубку взяли, но в ней было молчание.

– Алло?

– Кто это?

– Это Рейчел, – ответила я. – Рейчел Уотсон.

– Слушаю.

Слышны какие-то голоса. Женщина. Наверное, мать.

– Вы… я пропустила ваш звонок, – сказала я.

– Нет… нет. Я что, звонил? Наверное, ошибся. – Он был какой-то взвинченный. – Нет, положи это на место! – сказал он, и я не сразу сообразила, что он обращается не ко мне.

– Мне ужасно жаль.

– Да. – Он говорил ровно и бесстрастно.

– Очень, очень жаль.

– Спасибо.

– Вы… хотели поговорить со мной?

– Нет, наверное, набрал номер по ошибке, – произнес он уже увереннее.

– Ясно.

Я понимала, что он хотел поскорее закончить разговор. Понимала, что его нужно оставить с близкими и мне не следовало мешать ему переживать свое горе. Понимала, но все-таки спросила:

– Вы знакомы с Анной? Анной Уотсон?

– С кем? Вы имеете в виду жену своего бывшего?

– Да.

– Нет. В смысле не совсем. Меган… Меган немного подрабатывала у нее няней в прошлом году. А почему вы спрашиваете?

Я не знаю, почему спросила. Не знаю.

– Мы можем встретиться? Я хотела поговорить с вами кое о чем.

– О чем? – Он был явно раздражен. – Сейчас не самый лучший момент.

Уязвленная его резкостью, я собиралась повесить трубку, но он вдруг произнес:

– Тут сейчас полно людей. Может, завтра? Приезжайте ко мне завтра.

Вечер

Он порезался, когда брился, и у него кровь на щеке и воротнике. Волосы мокрые, и от него пахнет мылом и лосьоном. Он кивает и отступает в сторону, пропуская меня в дом, но ничего не говорит. В доме темно и душно, жалюзи в гостиной опущены, но шторы на стеклянных дверях, ведущих в сад, раздвинуты. На кухне все столы заставлены контейнерами с едой.

– Все приносят еду, – объясняет Скотт. Он жестом приглашает меня сесть, но сам остается стоять, бессильно опустив руки. – Вы хотели мне что-то сказать? – Он произносит это, будто на автопилоте, не глядя мне в глаза. Он кажется сломленным.