Читаем Девушка сбитого летчика полностью

Федор и Савелий примчались во вторую городскую больницу спустя час. В коридоре на диване сидела заплаканная Ирочка в компании своего босса – кутюрье Рощенко, или Рощика – для своих.

При виде Федора Рощик вскричал, всплескивая руками:

– Федечка, это такой ужас! Это уму непостижимо! Мы же ничего не знаем! Нам никто ничего не говорит! Он там уже третий час! Полковник Кузнецов тоже тут, пошел искать главного!

– Как это случилось? – спросил Федор.

– Мы не знаем, – всхлипывая, произнесла Ирочка. – Мне позвонили, что в него стреляли и забрала «Скорая».

– Откуда его забрали?

– С проспекта Мира, двадцать два.

Федор и Савелий переглянулись.

– А больше никого? – испуганно спросил Савелий.

– Я не зна-а-аю! – зарыдала Ирочка. – Мы утром поссорились, Коля сказал, что не пойдет в ресторан встречать Новый год! А я сказала: ну и не надо! Это из-за меня его убили!

– Мы заказали столик в «Белой сове», между прочим, только благодаря моим связям… – поспешно объяснил Рощик. – Все наши ребята и девочки! А Коля…

– Ну, хоть что-то вы знаете? Куда его ранили? – спросил Федор.

– Нам ничего не говорят! Ой, Леонид Максимович идет!

Леонид Максимович Кузнецов, начальник капитана Астахова, вошел в сопровождении полного невысокого мужчины в зеленой униформе с маской на шее.

– Доктор Мищенко, – драматически прошептал Рощик. – Хирург!

– Здравствуйте, Леонид Максимович, – поздоровался с полковником Федор. – Как он?

– Федор Алексеев! Ты уже тут! – Они обменялись рукопожатием. – Это доктор Мищенко, он оперировал Колю.

Доктор Мищенко кивнул и уселся на диван рядом с Ирочкой. Спросил:

– Жена?

Ирочка кивнула.

– Ну, что тут скажешь, девочка… У вашего мужа проникающее ранение в грудную клетку, поврежден крупный сосуд и правое легкое, он потерял много крови. Еще бы немного, и… сами понимаете.

– А сейчас?

– Состояние крайне тяжелое. Кровотечение мы остановили, сейчас он подключен к аппарату искусственной вентиляции легких.

– Он в сознании? – спросил Савелий.

– Нет. Мы вводим медикаменты, которые угнетаю сознание.

– А когда будет… ясно?

– Через несколько дней можно будет сказать, не раньше. Тогда снимем седативы, он придет в себя, и можно будет его проведать. А сейчас остается только ждать и надеяться. Поверьте, мы сделали все, что могли.

Доктор Мищенко пожал руку Кузнецову и побежал по коридору.

– Леонид Максимович, это Стрелок? – спросил Федор.

– Да, Федор, это Стрелок.

– Как это произошло? Свидетели есть?

– Его ранили у квартиры Ломакиной, около половины одиннадцатого. Нашел его сосед с верхнего этажа в десять сорок восемь, он же вызвал «Скорую». Из больницы позвонили Ирочке, а она – дежурному. Сейчас наши люди в доме Ломакиной, пытаются выявить свидетелей.

– Мы ожидали, что он снова попытается проникнуть в ее квартиру. А где Ломакина сейчас?

– Дома ее нет. Возможно, в гостях. Ты же сам понимаешь, Новый год.

– Понятно. А что Коля делал в доме Ломакиной?

– Не знаю, Федя. Допускаю, что он хотел убедиться, все ли в порядке. Мы собирались поставить там нашего человека, но, как видишь, не успели. Никто не ожидал, что он придет за час до Нового года. Надо бы встретиться с Ломакиной, поговорить. И пусть уедет куда-нибудь на время…

* * *

…Ровно через час он позвонил снизу. В комнате царил идеальный порядок. Баська накрасилась, я натянула ее свитер – меня бил озноб; я сидела на диване, стиснув руки коленями. Звонок Федора испугал меня. Просто так в такой день не звонят. Что-то случилось…

– Успокойся! Он тебя кадрит, – сказала опытная Баська. – Сейчас заявится с тортом и бутылкой. Он тоже лысый?

– Лысый?

– Ну, как Савелий.

– Нет, кажется… Он философ.

– Кто?!

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Иди встречай! – фыркнула Баська. – Философ! С ума сойти!

Я пошла. Она увязалась следом любопытства ради. Я открыла. На пороге стоял Федор Алексеев в распахнутом белом плаще, со шляпой в руке, с клетчатым шарфом до пола. Баська издала полузадушенный звук.

– Доброе утро, девушки! Извините, что беспокою, но дело не терпит отлагательств, – произнес Федор. Он был серьезен, и снова предчувствие несчастья кольнуло меня.

– Заходите, пожалуйста, – опомнилась Баська. – Может, чаю? Или позавтракаете с нами?

– Спасибо, но, боюсь, не получится. Аня, я думаю, вам придется пока пожить у Баси. Вы не против?

– Что случилось?

Мне стало страшно. Лицо его было даже не серьезным – оно было мрачным.

– Аня, я отвезу вас домой за вещами, поговорим по дороге.

– Так вы еще вернетесь? – спросила Баська обрадованно.

– Через час я привезу Аню обратно.

– А вы… – Баська запнулась, и это было на нее не похоже. Она рассматривала его во все глаза. – Вы с нами? Я накрою на стол! Пожалуйста! Ведь праздник!

Да что это с ней?

– Я сейчас! – Я рванула с вешалки шубу, Федор бросился на помощь.

В машине я снова спросила:

– Что случилось? Он опять приходил? Когда?

– Вчера. Вы разминулись на полчаса примерно. Он пришел около половины одиннадцатого. Но это еще не все…

Я повернулась к нему, чувствуя, как подкатила дурнота. Что еще?