Читаем Девушка с кулоном на шее полностью

– Думали, «чердак» у старого маразматика поехал от одиночества, вот он байки первым захожалым прохожим и травит? Ан нет! С «чердаком» у меня все в порядке. Молодые позавидуют. И с памятью, как видите, не хуже. Ну да ладно. Продолжим экскурс в историю. Тогда Обрескова «за постыдный офицерскому званию поступок» разжаловали и лишили дворянства. А все потому, что у жены воронежского губернатора во время бала пропали драгоценности. Угадайте, у кого их потом нашли? Совершеннейшая правда: у Обрескова. Действительно ли Обресков слямзил драгоценности губернаторской жены, или его подставили, как нередко случалось в те времена, история умалчивает. Драгоценности вернули, Обрескова судили и отправили в полки. Впоследствии за заслуги перед Отечеством он был «высочайше прощен», и даже дворянские права ему были возвращены. Но! И тут мы переходим к самому интересному – одна из безделушек дражайшей женушки так и не была найдена. Слухи в те времена ходили разные. Кто-то считал, что вещицу так-таки и прикарманил Обресков. Кто-то грешил на женушку, мол, заложила драгоценность, а деньги на любовников спустила. Были и такие, кто верил в невиновность Обрескова и приписывал владение потерянной вещицей истинному вору. Как думаете, что за вещица так и не была найдена?

– Кулон в виде капли с гербом дворянского рода губернатора. – Стасик вырвался вперед, как школьник, жаждущий получить гарантированную пятерку за правильный ответ.

– Великолепно, молодой человек! Просто гениально!

Похвала прозвучало язвительно, но Стасик все равно зарделся от гордости. Штайнберг посмотрел на него с сочувствием, покачал головой и произнес:

– Ох, молодость, молодость. Каким ничтожным вещам ты радуешься!

Стасик после слов антиквара притих, полковник же, напротив, забрал инициативу в свои руки и дальше диалог вел один.

– Значит, пропавший кулон все-таки всплыл, – подытожил он, пытаясь вернуть антиквара к интересующей его теме. – И это именно тот кулон, который изображен на рисунке?

– Без сомнения, тот, про который говорят, будто он принадлежал губернаторской жене и впоследствии был украден Обресковым, – с нажимом на слове «говорят» заявил Штайнберг.

– Так вы не уверены, что это он?

– Не уверен не я. Не уверены историки, но в среде ценителей редкостей в этом никто не сомневается.

– Выходит, существует человек, который владеет кулоном, ранее принадлежавшим губернаторше?

– Существует человек, который владеет кулоном, в среде ценителей прекрасного считающийся ранее принадлежавшим губернаторской жене, а впоследствии украденный наследником дворянского титула Обресковых, – поправил Штайнберг.

– Полагаю, ценности украшения это не умаляет, – подытожил Гуров.

– Если вы о цене, то нет. Вещица дорогая, но не баснословно. Кстати, совсем недавно она продавалась с аукциона, причем весьма успешно. Так что о стоимости можете справиться у устроителя аукциона. Теперь эта информация общедоступна.

– Кто является устроителем аукциона, вы тоже знаете?

– Обижаете, господин московский полицмейстер, – не удержался от ерничества Штайнберг. – Моя работа заключается в том, чтобы знать все обо всем. В области антиквариата, разумеется. – Он слегка помедлил и добавил: – Смею заметить, что не в моих правилах раздавать информацию даром. Полагаю, в данном случае я должен сделать исключение из правил, но душа как-то не лежит. Впрочем, выход всегда найдется. Денег с вас я требовать не стану, а вот удовлетворить мое любопытство придется. Чем вас заинтересовал кулон? Трагическая судьба безделушки получила современное продолжение?

– Можно и так сказать, – кивнул Лев. – Эта вещица принадлежит теперь женщине, которую мы ищем.

– Бросьте, это не ответ, – разочарованно протянул Штайнберг. – Мне нужны подробности. По возможности, кровавые. Поверьте, я человек не кровожадный, но, живя в глуши и в одиночестве, как-то пристрастился к будоражащим кровь историям. Так что выкладывайте всю колоду, полковник!

– Кровавого в истории ничего нет… – начал Гуров.

Он не собирался удовлетворять низменные потребности души антиквара, но тут влез Стасик:

– Да как же нет, товарищ полковник? А три расчлененных трупа? Они ведь тоже косвенно с кулоном связаны.

– Язык бы тебе оторвать, Марченко! – в сердцах вырвалось у Льва, но слово было сказано, и антиквар ухватился за него, как умирающий за последнюю надежду.

– Схитрить хотели, господин полковник? Нехорошо, нехорошо. Я вам одну историю лучше другой. Я вам имя и адрес свидетеля на блюде, а вы хитрить. Да, обмельчала нынче полиция.

– Будете историю слушать? – перебил его ворчание Гуров.

– Выкладывайте, – быстро согласился Штайнберг.