Читаем Девушка с голубыми глазами полностью

Из амбразуры крепостной башни вылетел булыжник. Небольшой такой, с мою голову. Я едва успел втянуть голову в панцирь, и камешек чиркнул меня по шлему. От чириканья перед глазами поплыли разноцветные круги. Полагаю нецелесообразным повторять то, что я сказал по этому поводу по-русски. У них было время раскаяться и опознать мой голос.

- Болваны, да возжелай я без вашего разрешения пройти к князю, я бы там уже был, вошел бы прямо в окно усадьбы. Открывайте.

- Открывай ему? А кто ты такой? И откуда взялся? - распинался вредный и противный мне тип Зулус, мало я его на тренировках бил, - ты колдун, ты летаешь по воздуху.

- Я по воздуху не летаю, меня по воздуху возят. Не желаю я с тобой разговаривать. Зови князя, пока я тебя не пришиб.

- Какой ты прыткий, - рожа Зулуса показалась над частоколом, - князь на охоте, он... - тут крикун поперхнулся от затрещины и исчез. Заговорил Барин. Хороший мужик, он часто был старшим на воротах.

- Осман, уходи лучше, откуда пришел. Зачем пришел? Зачем девок привел?

- Зачем пришел или зачем девок привел, а, Барин?

Наша перебранка длилась долго. Пустить меня не пускали. Усталый, я отошел в сторонку и пристроился на завалинке у дома посада. Ждать предстояло долго, до вечера, раньше охота не кончится. Конечно, можно было выломать все двери силой. Во втором вертолете, что кружил неподалеку, дневало двадцать вооруженных до зубов крокодилов. Для этих опытных и зубастых десантников перемахнуть забор в три человечьих роста было раз плюнуть. Я мог и не выламывать сам дверь - ее бы передо мной услужливо распахнули, и я прошествовал бы к столу переговоров.

Только это был не лучший способ снискать расположение тестя. Я посоветовался с начальством, как долго мне придется сидеть пень пнем. "А если глуп как пень, родишься баобабом". Я прорычал в микрофон.

- Слушайте, есть там кто из людей на связи?

- Дани слушает вас, господин лейтенант.

- Слушай, Дани, вы что, не знали, что Янос отправился на охоту сегодня?

- Минуточку, - минуточка вышла длинной, а потом Дани подал голос. - Мы приносим вам наши извинения, но князь действительно отправился на охоту.

- А какого рожна вы меня посылали? Чего ради я восстал из гроба? Вы меня что, в гроб вогнать хотите?

- Еще раз приношу вам свои извинения, господин лейтенант. Оператор проявил халатность и не просмотрел пленку утренних донесений. Мы просмотрели ее сейчас. Янос действительно куда-то уехал. Мы можем уточнить, кто с ним был, что они с собой брали, какие разговоры велись в кавалькаде, только это потребует времени. Что с вами, господин лейтенант? Вы издаете странные звуки, у вас конвульсии на лице.

- Ничего, любезный, это зубовный скрежет. Как долго я могу протянуть в этом сундуке?

- В сундуке? Вы сказали "в сундуке"?

- В скафандре, мой маленький друг, в скафандре.

Иногда мне кажется, что умственные способности деймос деградировали вместе с ростом. Или у них другое чувство юмора?

- Когда у скафандра сдохнут батарейки?

- Истощатся, вы хотите сказать?

- Именно это я и хотел сказать.

- Если вы не будете двигаться, запасов электричества хватит надолго. Сейчас вы исчерпали около 8% своей мощности. Что еще требуется, мсье?

- Ничего, сэр. Впрочем, проверьте, о чем шел разговор в свите Яноса утром.

- Слушаюсь и повинуюсь, падишах.

Вот видите, с какой швалью мне приходилось работать! На Дани я не в обиде, а что до неизвестного мне доселе оператора (поймаю - ухи оторву), то здесь тоже все ясно.

Гидрофлюоресцидная кислота, так, кажется, она называется. Та самая, от которой краснеют носы и двоится в глазах. Ее выдавали техперсоналу для промывки, например, экранов мониторов. Ну, вы сами знаете, что ею обычно промывают. Никогда не видел ничего в этом дурного, но того оператора я положу под гусеницы танка, чтоб другим не повадно было. И сяду за рычаги. Кто сунется мешать, свяжу и положу рядом.

Сидя на завалинке у разбитого корыта, то есть у закрытых ворот, я сто раз обдумал, как мог бы с пользой, комфортно и очень приятно провести это утро. Лежал бы себе в больничном отсеке, приказал бы пригласить Мари для серьезного и ответственного разговора. И пока бы ты с ней разговаривал, вас, ваше рандеву фотографировали и записывали со всех углов и ракурсов компромат собирали бы. А чего мне стесняться? Главное она не знает, и ладно. А я, разве я не играл в любительских спектаклях? Не могу изобразить пылкой и страстной любви на глазах у зрителей?

Обижаете.

- Здравствуй, Мари, - я посылаю ей долгий и выразительный взгляд.

- Ты звал меня, Осма, - спрашивает она, красивая, стройная и гордая, как ты себя чувствуешь?

- Раны мои болят, но они не смертельны. Мари, я должен тебе многое сказать.

Моя королевна молча ждет. О, эти голубые и все понимающие глаза!