Читаем Девушка напротив полностью

И тут Мэг издала какой-то звук — единственный легкий, едва слышный за кляпом стон, так как внезапно ей стало трудней дышать. Блузка задралась до самой груди, и живот стал подниматься и опускаться в неправильном, вымученном ритме. Голова на миг завалилась назад и снова поднялась.

С трудом удержав равновесие, она закачалась.

Лицо покраснело. Мышцы натянулись от напряжения.

Мы замерли.

Она была прекрасна.

Сдавленные звуки, сопровождающие ее дыхание, участились, так как увеличилась тяжесть. Она ничего не могла поделать. Ноги задрожали. Сначала икры, потом — бедра.

— Нужно ее раздеть, — сказал Донни.

Эти слова на мгновение повисли в воздухе, прямо как Мэг, едва балансируя на грани.

Внезапно у меня закружилась голова.

— Да, — сказал Рупор.

Мэг услышала. Замотала головой. В этом движении смешались возмущение, гнев и страх. За кляпом послышались какие-то звуки. Нет. Нет. Нет.

— Заткнись, — сказал Рупор.

Она стала пытаться подпрыгнуть, вытянуть веревки, снять их с гвоздей. Однако лишь натирала запястья, причиняя себе еще больше боли.

Похоже, ей было все равно. Она не собиралась этого позволять. Не оставляла попыток освободиться.

Нет. Нет.

Уилли подошел и стукнул ей книгой по голове.

Оглушенная, Мэг тяжело завалилась назад.

Я посмотрел на Сьюзен. Ее руки были так же сложены на коленях, однако костяшки пальцев теперь побелели. Она смотрела на сестру, не на нас, изо всех сил покусывая нижнюю губу.

Я не мог на нее смотреть.

Я прочистил горло и обнаружил у себя нечто похожее на голос.

—Эй… ребята, послушайте… может…

Рупор повернулся ко мне.

— Мама разрешила! — закричал он. — И мы ее разденем, я сказал! Снимай!

Мы повернулись к Рут.

Та прислонялась к двери, скрестив руки на груди. Она казалась взвинченной, словно злилась или над чем-то серьезно задумалась. Губы сжались в характерной тонкой линии.

Она смотрела на тело Мэг, не сводя глаз.

Наконец она пожала плечами.

— Это и есть Игра, да?

В сравнении с остальным домом, да и с подвалом тоже, в убежище было холодно, но, внезапно, ощущение холода исчезло. Наоборот, комната словно заполнилась густым электрическим теплом, исходящим от каждого из нас, оно окружало нас, изолировало, в то же время каким-то образом сливая нас воедино. Это было видно в том, как Уилли стоял, наклонившись вперед, с томом энциклопедии в руках. В том, как Рупор прокрался поближе к Мэг, и его фонарик, теперь не столь непредсказуемый, ласкал ее лицо, ее ноги и живот лучом света. Я чувствовал, как это тепло струится от Рут и Донни, стоявших позади меня, как проникает сквозь меня, обволакивает, словно сладкий яд, словно некое тайное знание.

Мы взаправду собирались сделать это. Пойти на это.

Рут закурила и бросила спичку на пол.

— Вперед, — сказала она.

Дым с ее сигареты заклубился внутрь убежища.

— А кто будет это делать? — спросил Рупор.

— Я, — сказал Донни.

Он прошел рядом со мной. Теперь Уилли и Рупор оба светили на нее. Донни достал из кармана перочинный нож, который всюду таскал с собой и повернулся к Рут.

— Ничего, если я одежду попорчу, мам? — спросил он.

Она посмотрела на сына.

— Шорты или еще что-нибудь трогать не придется, — сказал он. —Но…

Он был прав. Блузку просто так не снимешь — только резать.

— Нет, — сказала Рут. — Ничего.

— Посмотрим, что у нее там, — сказал Уилли.

Рупор захохотал.

Донни подошел к Мэг,

— Не вздумай дергаться, — сказал он. — Я не сделаю тебе больно. Но если начнешь, нам снова придется тебя избить. Поняла? Это же глупо.

Он осторожно расстегнул блузку и потянул ее так, словно стыдился к ней прикоснуться. Лицо раскраснелось. Пальцы не слушались. Донни дрожал.

Мэг было запротестовала, но потом, видно, подумала получше.

Блузка повисла. Под ней я увидел белый лифчик. Это меня почему-то удивило. Рут никогда не носила бюстгальтер. Отчего-то я решил, что и Мэг не носит.

Донни разрезал левый рукав до шейного выреза. Нож наткнулся на шов, но Донни всегда держал лезвие острым. Край блузки загнулся и повис.

Мэг заплакала.

Донни подошел с другой стороны, и точно так же разрезал правый рукав. После отошел назад.

— Шорты, — сказал Уилли.

Она тихо плакала и пыталась что-то сказать. Нет. Пожалуйста.

— Не пинайся, — сказал Донни.

Молния на ширинке была и так наполовину расстегнута. Донни расстегнул шорты и потянул их вниз, на колени, потом поправил тонкие белые трусики, и стянул шорты на пол. Мышцы ее ног дрожали и дергались.

Он снова отошел назад и посмотрел на нее.

Мы все на нее уставились.

Мы уже видели Мэг в столь скудной одежде. У нее был раздельный купальник. В этом году все видели. Даже маленькие дети. Так что мы не увидели ничего нового.

Но тут все было иначе. Лифчик и трусики были не для чужих глаз, их могли видеть только девочки, а девочками в комнате были только Рут и Сьюзен. И Рут нам это позволяла. Даже поощряла. Эта мысль была слишком невероятной, чтобы над ней долго думать.

Кроме того, прямо перед нами была Мэг. Прямо перед нашими глазами. Чувства захлестывали любые мысли, любые раздумья.

— Готова признаться, Мэгги? — голос Рут был мягким.

Та согласно закивала. С энтузиазмом.

— Нет, не готова, — сказал Уилли. — Пока.