В дружеском молчании мы двинулись в сторону школы, когда прозвенел звонок, ознаменовавший конец обеда. Мы подошли к моему шкафчику, и я обняла Ривера.

– Спасибо, – прошептал он мне на ухо. – Огромное.

– Обращайся. О, и Ривер? Синее.

– Что?

– Мое платье на выпускной синее. Для букета, – поддразнила я, выгнув бровь. – На случай, если тебе нужно напоминание.

– Не нужно, – мрачно ответил он. – Папа мне не позволит забыть.

20

Миллер

Наступило 3 июня. Мой рейс в Лос-Анджелес только вечером. У Вайолет был назначен поздний прием у врача для окончательного обследования после сотрясения мозга, поэтому Эвелин отвезет меня в аэропорт и даст последние напутствия. В Лос-Анджелесе меня встретит машина до отеля «Фэрмонт Мирамар». На следующее утро я встречусь с Джеком Вильегасом, первым вице-президентом «Голд Лайн Рекордс».

Черт подери, в миллионный раз за день думал я, собирая вещи.

У меня их было немного. В сумку отправились лучшие черные джинсы вместе с футболкой Sonic Youth, наименее выцветшей из всех. Эвелин посоветовала надеть кожаный шнурок с костяным рогом, который она нашла в дополнение к плетеным кожаным браслетам.

– И твоя шапочка, – добавила она. – Ради бога, надень свою шапочку.

Одежда выглядела поношенной и слишком неаккуратной, но больше у меня ничего не было.

Эвелин сказала, что это «настоящий я».

«Но что, если настоящий я недостаточно хорош?»

Я проклинал себя за то, что так переживал и весь издергался, но ничего не мог поделать. Порой надежда по силе могла соперничать со страхом и была столь же изнурительна.

Я подошел к холодильнику со своей сумкой с лекарствами и быстро прикинул, что из перекусов следует захватить с собой, что я съем в поездке, и подсчитал, сколько взять инсулина. Пока доставал охлажденные капсулы и укладывал их в дорожную сумку, Чет не сводил с меня взгляд.

С тех пор как он услышал новости о моем интервью, его настроение испортилось. Он походил на котел, который вот-вот закипит.

– Эй, красавчик, – крикнул Чет с дивана, а потом пробормотал, уткнувшись в пивную банку: – Ага, думает, что теперь чертовски крут. Маленькая сучка – вот кто он.

Мой пульс участился. Сейчас только десять утра. Все, за исключением, возможно, Ронана, до трех были в школе. Мама взяла больничный, и я остался дома присмотреть за ней.

С того самого дня, как обнаружил синяки на ее руке, я старался оставаться по возможности чаще, но она уговаривала меня этого не делать. Во-первых, потому что я прогуливал уроки, а во-вторых, по ее словам, мое постоянное пребывание дома только ухудшает ситуацию, а не защищает ее от Чета. Он еще больше злится.

– После того раза он больше никогда не поднимал на меня руку, – поклялась она, и мне пришлось вернуться к занятиям.

Но в то утро я был слишком взвинчен, чтобы идти в школу, и еще больше не хотел расставаться с мамой. Я зашел в ее комнату, чтобы проверить, как она.

– Его скоро разорвет.

– Знаю, – сказала она. – Но тебе стоит уйти. Пожалуйста. Ты сделаешь только хуже.

– Я? Выгони его, мама, – прошипел я. – Позвони в полицию.

Она сидела, откинувшись на подушки, уставшая и измученная.

– Ты себе весь день испортишь. Можешь опоздать на рейс, и тогда ничего не произойдет. Иди, милый. Со мной все будет в порядке.

Я стиснул зубы и наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.

– Позвони, если понадоблюсь. Пообещай.

– Хорошо.

Усилием воли я покинул ее комнату и отправился в свою, чтобы забрать вещи. Ви, Шайло и парни собирались на вечеринку, которую Холден окрестил «Вспомни о нас, когда станешь Звездой». Я решил пойти на пляж и побродить там, чтобы немного успокоиться.

Перекинул сумку через руку, вынес футляр с гитарой, но вдруг резко остановился. Чет перегородил коридор. Его щеки под многодневной щетиной побледнели, и от него воняло несвежим пивом и сигаретами.

– Думаешь, твое маленькое путешествие что-нибудь изменит? – произнес он, окидывая меня взглядом с ног до головы. – Они тебя сразу раскусят. Замызганный панк, распевающий свои тупые песенки.

Кровь застучала в ушах, и в горле пересохло.

– Отвали, придурок.

Чет выглядел готовым к драке, но открылась дверь спальни, и оттуда вышла мама.

– Что здесь происходит?

– Ничего, – ответил он и отпустил меня, сильно толкнув в плечо, когда я проходил мимо. Чет последовал за мной в гостиную. – Ничего не происходит, – повторил он громче, когда я подошел к потрепанной вешалке у двери, чтобы взять куртку. – Ты меня слышишь? Ты гребаный шут, притворяющийся кем-то большим, чем есть на самом деле. Но грош тебе цена.

Я набычился, защищаясь от его слов, но они все равно меня задели.

– Спасибо за ободряющую речь, – пробормотал я и потянулся к ручке двери. За моей спиной раздался мамин вскрик, а потом гитарный футляр вырвали у меня из рук. Я обернулся и увидел, как Чет швырнул его в стену за диваном. От удара футляр оставил на стене царапину, а затем повалился на подушки.

– Какого?..

Голос оборвался вместе с доступом кислорода. Чет схватил меня за горло и толкнул к двери. Он придвинулся ближе, кипя от ярости и брызжа слюной.