– Он пригласил меня на выпускной бал, и я согласилась.

Теперь Миллер отпустил мои руки и потер лицо.

– Даже не знаю, то ли заплакать хочется, то ли расхохотаться, как сумасшедший.

– Мы пойдем в качестве друзей. И я действительно отношусь к нему как к другу. У нас был потрясающий разговор. Я думаю, что он находится под большим давлением своих родителей.

– Извини, если я сейчас не испытываю к нему большого сочувствия.

– Ты и не обязан, но должен доверять мне. Мы должны доверять друг другу и все рассказывать.

– Тогда скажу тебе, что не хочу, чтобы ты ходила на выпускной с Ривером. – Я собиралась было ответить, но Миллер снова взял меня за руку. – Но ты уже пообещала ему, а я знаю, что важно держать свое слово. Я тебе доверяю, Ви.

На мои глаза навернулись слезы.

– Это так много для меня значит, Миллер. Как будто у нас есть шанс.

– Есть, – ответил он. – Потому что я никогда не хочу потерять тебя.

Миллер склонился надо мной, и я сжала пальцы на лацканах его клетчатой рубашки. Сердце гулко колотилось в груди. Наши рты нежно соприкоснулись. Я с тихим всхлипом втянула воздух, и Миллер поочередно поцеловал сначала верхнюю, а потом нижнюю губу. Затем он углубил поцелуй, и я негромко застонала. Тело покалывало, дыхание перехватывало, я закрыла глаза, ощущая, как меня переполняет эйфория, медленно оседая внизу живота.

Миллер присел на край кровати, поглаживая ладонью мою щеку и благоговейно прикасаясь ко мне губами. Нежными ласками и осторожным изучением друг друга мы скрепляли обещания – произнесенные и невысказанные – заботиться о сердцах друг друга.

Поцелуй постепенно замер, и Миллер отстранился, блуждая взглядом по каждой черточке моего лица. Он провел кончиками пальцев по повязке на моем правом виске.

– Ты правда в порядке?

Я кивнула.

– Меня отсюда выпишут в любую минуту.

– Хорошо. Я больше не хочу тебя здесь видеть.

– Взаимно, – ответила я, поглаживая его по щеке. – Но поскольку они не торопятся тратить на это свое драгоценное время, сыграешь для меня?

– Что угодно.

– «Все, чего я хочу». Шайло сказала, что ты написал ее для меня.

– Все мои песни для тебя, Ви. Даже те, которые еще не писал. Они тоже будут для тебя.

Миллер нежно поцеловал меня, а потом прижался своим лбом к моему.

– Я пришел один, – пропел он тихо, почти шепотом, – И песню написал для тебя…[13]

Я расплакалась, обвила его шею руками и притянула к себе. Вдыхала свежий запах океана на его коже, буквально впитывала его каждой клеточкой тела. Прижималась к нему крепче, потому что теперь он мой и я никогда не захочу его отпустить.

18

Миллер

Май

– Куда мы идем? – посмеиваясь, спросил я, пока Вайолет тащила меня по кампусу. Солнце ослепительно сияло, на небе не было ни облачка.

– Всегда хотела это сделать, – призналась она. – Опыт старшей школы, который никак нельзя упустить.

Держа меня за руку, она направилась от главного кампуса к футбольному полю.

– Место для поцелуев под трибунами? – спросил я. – Разве это не ужасно глупо?

Она изогнула бровь.

– Ну, мы не обязаны… – Ее слова сорвались на визг, когда я потащил ее в темный угол, где трибуны упирались в стену спортзала. К счастью, здесь было пусто.

Я прижал ее к стене, неторопливо блуждая взглядом по ее лицу.

– Какой же ты дразнилка, – выдохнула она. Положила ладони мне на бедра и притянула к себе.

Я коротко рассмеялся над ее смелостью. Не ожидал такого от Вайолет, но раньше наши страхи и неуверенность не позволяли мне узнать ее с этой стороны.

А еще все наши поцелуи и объятия были охренительно классными.

– Чему ты улыбаешься? – поинтересовалась она, вздернув подбородок и выгнув грудь мне навстречу.

– Тебе, – произнес я, придвигаясь ближе и прижимаясь к ней. Не успев даже поцеловать ее, я осознал, насколько тверд и что это заметно через джинсы. Я начал отступать.

Она притянула меня обратно.

– Не надо. Просто поцелуй меня…

Наши губы столкнулись, и я застонал ей в рот, когда Вайолет раздвинула ноги, прижимаясь как можно ближе. Черт возьми, как же приятно ощущать ее тело, она так здорово пахнет, такая сладкая на вкус. Я не мог ею насытиться. Ее аппетитное тело, которое мучило меня своей недоступностью, теперь было рядом, под моими ладонями, добровольно предложенное девушкой, которую я любил так сильно, что перехватывало дыхание.

Я целовал ее страстно, хриплое дыхание, сплетенные языки. Обхватил одну грудь поверх футболки, большим пальцем водя по соску. Вайолет застонала, запустила пальцы мне в волосы, затем скользнула ладонями вниз по спине, под рубашку. Пробежалась пальчиками по моему прессу, ловко обходя датчик.

– Боже, Миллер, – прошептала она между поцелуями. – Ты такой красивый.

– Это моя фраза.

– Ага, – согласилась она, ее маленькая теплая ладошка прижалась к моему животу, кончики пальцев скользнули по коже. – Я хочу изучить тебя. – Она поцеловала меня, медленно и глубоко, ведя пальчиками под поясом джинсов. – Можно?

Я кивнул. Быстро. Последние несколько недель я старался не торопиться и не снимать одежду, чтобы не сильно увлечься. Неограниченный доступ в ее спальню значительно усложнял задачу.