Читаем Девушка из Дубровника полностью

— Да, он свободно по-чешски говорит. В общем, мы в Цавтате прожили уже почти месяц, и как раз накануне того дня приехал Влах, у него начался отпуск. И почему-то решил пойти с нами на Сустепан. Бран хотел показать мне огневую точку и другие укрепления. Тогда там не было ограды наверху, на мысе. Мы затеяли какую-то возню на краю, Влах на нас прикрикнул, чтобы мы оттуда ушли. Уже не помню, то ли я Брана толкнул, то ли он меня, но я поскользнулся на иголках — ты же видела, сколько их там. Ну и поехал вниз. Влах в последний момент успел поймать за рубашку и вытащить. Отвесил хороший подзатыльник и сказал — до сих пор помню: «Jebiga, жизнь слишком коротка, а время идет слишком быстро, на тот свет никогда не поздно, не стоит торопиться». Попало нам обоим капитально. И на Сустепан Влах нам запретил ходить дальше городских пляжей. Там вообще место такое… с дурной славой. То ограбят кого-то, то изнасилуют. А на мысе и любители красивых видов гибли, и самоубийц туда тянет, как магнитом.

— Ты мог бы еще тогда мне все это рассказать. Когда мы там были, — сказала я, положив ладонь на его руку.

— Мог бы, — кивнул Глеб. — Но знаешь… трудно признаваться женщине, что чего-то боишься до поросячьего визга. Самое интересное, Кит, сначала мне совсем не было страшно. Когда Влах меня вытащил. Смотрел вниз — туда, куда должен был упасть, и… и ничего. Зато потом, ночью… Проснулся в ледяном поту и уснуть не мог от ужаса. И вот с тех пор…

— Другой на твоем месте больше никогда бы в Цавтат не приехал.

— По правде, мне очень не хотелось. На следующее лето. Но было стыдно — неужели я такой трус? К тому же никто не знал, что случилось. Я уговорил Влаха никому не рассказывать, особенно моим родителям. Ну и себя заставил поехать. И даже на Сустепан потом ходил, но на мысе с тех пор был только один раз. Прошел, не останавливаясь, подальше от края. С тобой — второй.

— А как ты на Бобаре прыгал со скалы? Там же приличная высота.

— А как бы я тебе признался, что боюсь? К тому же иначе пришлось бы плыть вокруг скал в темноте. Я и так был со всех сторон виноват, что затащил тебя туда и обманом заставил на ночь остаться.

Я потянулась через стол и поцеловала его, едва не опрокинув обе чашки.

— А что с часами? Это тоже как-то связано?

— У тебя точное время в телефоне? — спросил он, разблокировав экран.

— Вроде.

— Смотри.

— И что? — не поняла я, взглянув на дисплей. — Пятнадцать сорок. А у меня? — я посмотрела на свой телефон. — Пятнадцать сорок две.

— Я вчера проверял по телевизору и поставил точно. Суток не прошло, уже на две минуты отстали. Ника, это, конечно, звучит как полный бред, но когда я падал со скалы, время как будто остановилось. Не знаю, как это объяснить, но…

— Когда я падала, время не остановилось, но замедлилось. Как будто летела очень-очень медленно. Я слышала, такое часто бывает в подобных ситуациях. Иллюзия, конечно.

Я не стала ему говорить, что сегодня утром для меня время не замедлилось, а действительно замерло. Потому что обстоятельства были несколько иные.

— Это было как в кино показывают — все зависло. А потом резкий скачок — когда Влах меня поймал. Не знаю, иллюзия или нет, но с тех пор все мои часы отстают. Сначала были наручные, будильник, сейчас в телефоне. Во всех телефонах, которые у меня были. В компьютере — хотя это в принципе невозможно, там время подстраивается под сервер. В машине — и в мице, и сейчас в хонде. Хотя бортовой компьютер через сигналы по радио время сверяет. Но телефон, компьютеры — на две-три минуты, не больше. А вот наручные за неделю отстают где-то на тридцать-сорок минут. Поэтому перестал носить вообще.

— Я тоже не ношу, — если я чему и удивилась, так только очередному совпадению. Нет, очередным совпадениям. — Только у меня не отстают — ломаются. Именно наручные. Сами ломаются или браслет. Или ремешок рвется. Ни одни больше месяца не прожили. Причем ломаются так, что ни один мастер починить не может, хоть механические, хоть электронные. И началось это, когда из больницы вышла.

— Бывают в жизни чудеса, ужа ужалила оса, — задумчиво сказал Глеб. — Слышала когда-нибудь про закон парных случаев?

— Да, — кивнула я. — Но говорят, что это всего лишь вопрос фиксации внимания. Обращают внимание на одинаковое, а разное просто не замечают. Это как с одинаковыми цифрами. Смотришь двадцать раз подряд на часы и тут же забываешь. А потом увидишь, к примеру, пять пятьдесят пять — опачки, это, наверно, какой-то тайный знак от тайных сил.

— А то, что мы оба чуть не погибли, сорвавшись с высоты, — это тоже вопрос фиксации? — возразил Глеб. — И что после этого нас не любят часы? А что мы оба по жизни столкнулись с людьми, которые нас пытались закатать под плинтус? Ника, у нас столько похожего, что меня это, по правде говоря, даже пугает.

— Сильно пугает? — я смотрела за спину Глеба на поросший деревьями Локрум. Интересно, а обратила бы я внимание на то, что остров похож на кита, если бы Глеб не называл меня Китенышем?

— Не знаю. Но иногда такое ощущение, что гляжу в зеркало и вижу вместо себя тебя.