Читаем Девушка для супермена полностью

В первый день на острове Самуи она загрузила фото, где кормит с рук двух пятнистых оленят. Они были такими хорошенькими, что я чуть не потеряла сознание от нежности.

Еще Полина спрашивала, как у меня дела с Мишей.

* * *

Мишу определили заниматься в нашу группу. Первые два дня он казался нерешительным, но позже все наладилось, и он раскрылся. С танцем Миша был на «ты». Его мастерство и техника побуждали к действиям. Он зажигал ничуть не хуже ребят нашей группы, а может даже, и лучше многих.

Раньше мне хватало трех часов занятий в студии, но с появлением Миши я начала дополнительно тренироваться дома. Хотелось довести до совершенства каждое движение.

Спустя две недели тренировок Миша подошел ко мне после занятий и сказал:

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

– Давай лучше завтра. Здесь народу много. Ладно?

Я давно поняла, что диалог с таким началом не может хорошо закончиться. Эта фраза стала сигналом, что таких разговоров надо избегать. Я много думала об этом и сделала вывод: если когда-нибудь мне будет нужно сказать кому-то что-то важное, я никогда не начну разговор с этой фразы. Лучше сказать все сразу и прямо, чем с таким невыгодным предисловием.

– Ну, ладно, – вздохнул он и посмотрел в сторону.

– Ты не обидишься?

– Нет, что ты…

– Точно?

Выяснять отношения с Мишей мне не хотелось, но и обижать его не было желания.

– Нет, – неожиданно сказал он. – Я буду ждать тебя внизу. До твоего дома десять минут пешком. Этого будет достаточно.

Мы шли молча.

– Знаешь, – небольшая пауза. – Насть, ты мне нравишься.

Я знала, что он скажет мне это, но не знала, что ему ответить и как будет правильно.

– Почему ты молчишь?

– Не знаю, – честно ответила я.

У подъезда Миша одним движением привлек меня к себе и наклонился к губам, чтобы поцеловать. Я мягко отстранилась.

– Не делай так больше, – серьезно сказала, глядя ему в глаза.

– Почему?

– Я не встречаюсь с ребятами из группы.

– Но в этом нет ничего плохого.

– Я так не думаю. Мне это мешает.

– Я думаю, это, наоборот, – только помогает.

– Ничем хорошим это не кончится.

– Я докажу тебе обратное.

На следующий день Миша не пришел на занятия. Говорили, что он простыл и неделю пробудет дома. Я звонила узнать, как он себя чувствует. К телефону подходил его отец и говорил, что Миша или спит, или ест, или у врача. Я знала, что он не хочет разговаривать. Понимала и не злилась.

* * *

Три дня назад Полина с родителями вернулась из Тайланда, где провела неделю весенних каникул и полторы недели четвертой четверти.

Она рассказывала мне о том, чем была наполнена прошедшая неделя, и пыталась сделать пиццу на скорую руку. Я слушала и наблюдала за процессом. В приготовлении еды она была так же сильна, как в географии и написании отчетов о путешествиях.

Я могла лишь нарезать колбасу и хлеб, сделать бутерброд, заварить чай и пожарить яичницу. Попытки освоить более сложные рецепты заканчивались неудачами: порезанные или обожженные пальцы, испорченные продукты и горы грязной посуды.

Кухне требовалась генеральная уборка после моих кулинарных опытов, а лучше – сразу ремонт. Полина знала это и запрещала мне подходить к плите.

– В кого ты такая криворукая? – ласково спрашивала она, стараясь не обидеть меня. – Мне иногда кажется, что просто притворяешься. Ты можешь, просто ты не любишь.

– Я не знаю, как можно получать удовольствие от стояния у плиты, – призналась я.

– Нужно учиться.

– Нужно, – соглашалась она. – Но так лень.

– Это не сложно. Кстати, ты чего такая кислая сегодня?

– Сказать или сама угадаешь?

– Миша влюбился в тебя по самые уши, а ты его подло продинамила. Так? – спросила Полина, дотронувшись до кулона на шее и поправив браслеты на тонких загорелых руках.